(no subject)
Oct. 1st, 2017 05:15 pmКаждый вечер звал куда-то трубный глас из-под земли:
Звали именем солдата, по тропинке в ночь вели,
Звали вычертить на пуле имя новое свое
И в подземном карауле встать у гроба под ружье.
Ты на кой вообще им сдался - для чего тебе беда?
Ты все время ночью рвался выйти из дому - куда?
А вокруг сирены выли, прославляли долг отцов,
И стояли часовые на проспектах у дворцов.
Словно это Рудный полоз - за околицей светло.
Слышал, слышал этот голос, точно знал, куда вело,
Нет, ни разу не терялся, не сдавался за пятак.
Но всегда сопротивлялся - сказка выглядит не так.
Голос вкрадчивый, на вате, гибкий, как танцор буто.
Ты опять? А что, не хватит? Может, вспомнишь, кто тут кто?
Днем мешал вернуться к дому, издевался, угрожал...
Звал бы ты к чему живому - я бы точно прибежал.
Говорил, что нет прощенья не входящему во тьму?..
Нет, чужое восхищенье точно будет ни к чему.
Там не тьма и не рубины. Там кандальная гора.
Нет так нет - вздохнут глубины и замолкнут до утра.
Так же, как и все, кто это не доделал до конца,
Ты винишь потом поэта, скрипку, маму и отца,
Сомневаться - сомневался. Карандаш зажми в зубах...
В том, что ты не отозвался, счастье тех, кто не в гробах.
Звали именем солдата, по тропинке в ночь вели,
Звали вычертить на пуле имя новое свое
И в подземном карауле встать у гроба под ружье.
Ты на кой вообще им сдался - для чего тебе беда?
Ты все время ночью рвался выйти из дому - куда?
А вокруг сирены выли, прославляли долг отцов,
И стояли часовые на проспектах у дворцов.
Словно это Рудный полоз - за околицей светло.
Слышал, слышал этот голос, точно знал, куда вело,
Нет, ни разу не терялся, не сдавался за пятак.
Но всегда сопротивлялся - сказка выглядит не так.
Голос вкрадчивый, на вате, гибкий, как танцор буто.
Ты опять? А что, не хватит? Может, вспомнишь, кто тут кто?
Днем мешал вернуться к дому, издевался, угрожал...
Звал бы ты к чему живому - я бы точно прибежал.
Говорил, что нет прощенья не входящему во тьму?..
Нет, чужое восхищенье точно будет ни к чему.
Там не тьма и не рубины. Там кандальная гора.
Нет так нет - вздохнут глубины и замолкнут до утра.
Так же, как и все, кто это не доделал до конца,
Ты винишь потом поэта, скрипку, маму и отца,
Сомневаться - сомневался. Карандаш зажми в зубах...
В том, что ты не отозвался, счастье тех, кто не в гробах.