![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ya_mirandaКусок 44, неожиданно финальный, завершающий все это.
"Они не ждали, но пришлось быстро-быстро".
Все, что нужно было дальше раскрыть, раскрывается, "хиппи вышли в космос"(тм), а Мирону, естественно, выпадает Дальняя.
СТРОЙКА
Огромная машина, вопреки сну Вергилия, не была закопана нигде. Они ее просто подняли. Наверное, она хранилась там, внизу. Но ведь внизу не было никакой пещеры, где могла бы поместиться такая здоровенная дура....
Она медленно поднялась на уровень голубых рельс. Еще чего - подумал он и не оглядел ее сперва, а закурил. Это что, и есть это, как его, зло вселенское?
Нет, пожалуй, не оно. Или сон не в руку, или рука не та. Здоровый приземистый корпус был похож на сплюснутую ударом скорлупу. Огромные люки были надежно задраены. По бокам торчали не щупальца, а железные то ли подпорки, то ли лапы. Что-то получилось очень здоровое — хоть в космос на этом улетай.
Витя последнее время так волновался, что не мог не рассказать ему всего. Витя, не начальник, а друг — это было дюже здорово. Не опасностей, не ужасов хотели эти люди, не галлюцинаций о власти и страхе, которым предавались все, кого он видел на больших постах, а справедливой жизни по своим законам и обычаям.
Но не этому они сейчас решили предаться, чувствовал Вергилий, ой, не этому.
- Скоро нас будет столько, что станция лопнет! - говорили трое из руководителей четвертому. - Ты что, не видишь, что нам теперь требуется?
- Ага... - Отвечал он. - А то я не знаю, почему нам теперь совсем не нужно оправдываться.
Одним прекрасным утром, как рассказывали другие люди, Ая залезла по делу в общую почту и, как многие, получила сюрприз — ей прислали официальное письмо, в котором их всех, как она объяснила, просили прийти и сдаться в управление (тут он плохо читал аббревиатуры и не понял, в какое). Пришло в основном куклам, но, кажется, дело было не в том, что они все куклы. Татьяне тоже пришло. Им почему-то вменяли незаконное пользование правами человека, а Татьяне — еще и научный шпионаж. Это было не то чтобы странно — это было очень невовремя.
Только что себе устроили все, что хотели....
- Это еще чего — рассказывал им Зеленый. - Вы же знаете, как они поступают с настоящими.
- Ага — кивала Ая. - Половина центров распределения уже всё.
Не это волновало Вергилия, властелина подземной станции, а то, что теперь с ними будет. На платформу прибывало все больше и больше народу.
Корабль успел достроиться до половины, как вдруг пришла еще одна весть — раскрыта его подземная станция! Обнаружена из космоса! Недолго ему пришлось ей владеть! А из тоннеля номер один, правого, пришлось принять еще один поезд — с беглыми от полиции совершенно ни в чем не виноватыми людьми. Кто их так быстро собрал и как их набралось на целый поезд, он не понял. Правда, гарантировала ему Татьяна Валерьевна, что не тронут ни станции, ни успевших спастись, пока она жива.
Странные дела, говорили они, происходят в двух городах. И ничего с этим поделать уже не могли.
Не работала в этом смысле никакая машинная справедливость, только такая, как у Аи или Зеленого. Только в том случае, если нужно было кого-то спасать. Или, наверное, спасаться — о чем и решили говорить все четверо.
- Ладно — решил Вергилий в конце концов — давайте, спасайте нас. Нас всегда нужно спасать. Но как же это все невовремя-то...
АЯ
Паника, которая тебя особенно не захватывает, даже полезна.
Ая сидела и ждала, пока Мирей нарисует с нее портрет.
У нее были теперь по-прежнему белые, только покрашенные до середины в зеленый цвет, волосы, зеленые глаза, которые она подводила просто-напросто фломастером, не боясь того, чего боятся настоящие, которым этого делать нельзя - и, все-таки — зеленые сережки. Ей казалось, что этого достаточно, и Мирей, которая нарядила ее в белое платье, вовсю восхищалась ее красотой.
Красота? Это важно? А для чего?
Марек и Борек прыгали рядом.
Закончив очередной сеанс, Мирей подошла к компу, а Ая осталась сидеть на подоконнике. По всей стене висели незаконченные портреты.
- У тебя уже так много заказов — удивилась Ая. - И выставка недавно была. А раньше - ни того, ни сего...
- А я выросла — улыбнулась Мирей. - Не сидеть же все время в комнате? Мало ли чего бывает на свете, а расти всем хочется.
Ая видела, как это происходит у нее в голове, и сказала об этом — перед глазами вставала картина, на которой танцевала на ветру веселая, зеленая весенняя ветка.
- У меня в голове? - удивилась Мирей.
Мои ассоциации мало кому понятны-понятны. Ты просто рисуй.
Она опять устроилась на подоконнике.
Подмалевок уже был почти готов, когда в домофон позвонили .
Мирей подошла к окну и посмотрела вниз. Там, внизу, стояла чем-то знакомая, очень полная длинноволосая женщина, которая держала за руку ребенка.
Мирей обулась и спустилась вниз.
- Мирей- сказала полузнакомая женщина. - Я Люба. Мне нужно к тебе .
ЗЕЛЕНЫЙ
Мозаика на поляне сверкала после дождя. Над ней блестели паутинки, светились блуждающие огоньки, и рассвет сиял, как в первый раз. Чудо что за мозаика!
Зеленый медленно-медленно, чтобы не двинуться умом от волнения, прокрался к середине узора. Ноги его ступали так легко, как будто он не был сделан из пластика и металла.
Он достал последний радужный шарик и покатал его в пальцах. Потом достал из коробочки красный светящийся осколок. Потом отложил в сторону зеленый кусочек стекла — нет, это было не то. И, наконец, выбрал красный, а не радужный, не зеленый и не желтый.
Он аккуратно поднес его к нужному месту и положил с большой осторожностью.
В двух километрах от Междугородной над лесом поднялась вспышка света, легко озарила окрестности, мигнула и пропала.
ЛЮБА
Гил печально пер на себе огромный рюкзак.
Мирей загрузила в поезд Любу, Лену, Марека, Борика, рулон картин и себя. А потом расплакалась.
- Что же это такое... - выдавила она сквозь слезы.
- Мы ненадолго — мрачно сказал Гил. - Ну вот чего ты. Далось же тебе это желание всех увозить. Давай просто ее отправим, и все? Может, ни за кем больше и не пришли бы.
- Это не паника — замахала руками Люба. - Они знают, где я и куда я пойду, и вас тоже знают. Пожалуйста, сделайте все хорошо.
- Сделаю — ответила Ая.
Она не стала никого таскать туда-сюда большими прыжками. Она добросовестно проводила всех до метро, пешком, чтобы можно было по-человечески попрощаться, предварительно скатав в тубус все мирейские рисунки, которые смогла унести. Все эскизы пришлось оставить, но Ая обещала, что еще за ними вернется.
- Они даже не пугали — безучастно рассказывала Люба, когда поезд шел на пересадку. - Мы сидели вот так за столом, когда в дверь позвонили, и...
У Мирей перед глазами встала картина: вот Люба и все ее четыре бабушки пьют чай, вот Лена просит себе коржик, а вот в дверях появляются два полиционера и говорят — у нас ордер на то, чтобы забрать вашего ребенка...
- Мы в тот раз как-то отболтались — рассказывала она — часа два торчали впятером, и ни туда, ни сюда. Например, мы упирали на то, что они не имеют права сделать этого без представителя опеки, то, се, а они вообще не уходили... А когда они ушли, я сразу к тебе. Они же с первого раза не смотрят, куда мы идем, думают, что мы сидим дома и нам страшно. Меня дядя в машину запихнул, и уехали.
- Больше не к кому? Больше никто не ответил? Нет, я не в том смысле, что...
- Больше да — грустно сказала Люба. - Не все это любят, ты же знаешь.
Слова "не все это любят" ввели Мирей в ступор.
- А чем мотивировали? - спросил Гил. - Тем, что мы из той организации, где всем меняются, устраиваем людей на работу и вообще раздаем барахло? Это нам уже вменяли, пока что ничего не получалось....
- Да все проще. Мы все ведьмы — ухмыльнулась Люба. - Занимаемся оккультной чепухой. Ребенкам, видите ли, это опасно. Больше ничем не мотивировали. А ты, Мирей, как организаторша этого вашего проекта для бездельников, художников, обычных людей с маленькой зарплатой, разнообразного нефорья, никому не нужных одиноких мамочек, полного социального дна и таких подозрительных баб, как мы...
- Короче, для всех подряд.
- Ага-ага, для всех подряд, это же черт знает что такое. Короче, ты тот еще асоциальный элемент.
- Да-а-а... - Гил посмотрел на нее с каким-то новым пониманием. - А мы-то...
Они вытащили барахло и перетащили его через перрон. Подошел поезд и повез их на Междугородную.
РОСКОШЬ
- Я новый — сказал Зеленый. - Я больше не гожусь для работы при больших температурах. Пощупай.
Витя взял его за руку. Это была нормальная живая плоть, и Зеленого немедленно захотелось обнять и похлопать по спине.
- Я не собирался сделать именно так — довольным голосом сказал Зеленый, высвобождаясь из объятий. - На самом деле, что это еще за роскошь — человеческое новенькое тело? Но оно так случилось, и теперь я не столь многозадачен. Зато почему-то все хорошо...
- На хрена мне их отлет? - думал Мирон.
- С одной стороны, ему очень хотелось остаться. Это даже не передать, как он устал и как ему хотелось остаться! И это ему, который так любил путешествовать, что когда-то не побоялся летать по воздуху и прыгать в незнакомые места, чтобы стать, как Ая.
Он еще раз проверил все оставшиеся базы и всю огромную, неимоверно щедрую, разветвленную сеть, часть которой уже отрезали государевы слуги. Кое-что задушено. Нехорошо. Но, пока мы это можем делать, мы будем это делать.
Поэтому он оставался. И испросил у Вити разрешения продолжать заниматься этой работой дальше.
Точнее, так: он полностью шокировал Витю тем, что он тут оставался с Зеленым и все периферийные дела забирал себе. Как-то оно так раз, и получилось.
Это же невообразимо, говорил Витя — это ж надо, чтобы такому смелому исследователю не выпало чести отправиться с нами! В далекий космос, к обитаемым планетам! Со всеми просвещенными людьми!
Мирон плюнул - в точности, как как Зеленый.
- Ага. То есть вы считаете, что все мы — это единственные люди в мире? — про себя подумал он. - Что вся эта тщательно сооруженная нами сеть — она якобы только для своих людей. Для тех, кто уже в ней уже поучаствовал. А все остальные, значит, обойдутся за здорово живешь. И в других городах тоже, пусть все едут жить в две столицы? Хотя, может, я и несправедлив.
Он потратил остаток времени на то, чтобы вытащить из витиной базы все координаты и разослать их тем, кто еще не умел ничего. Пусть тренируются, пусть пользуются тем, что есть, пусть знают все эти опасности, которые появляются сейчас.
А потом отключил смартфон.
- Они выгоняют наших из города, а люди идут к нам — сказал Витя. - Зеленый, что тут получается? Бегут к нам? Принимай беженцев.
- Есть — пристебался Зеленый, поспешив отдать честь, приложил руку к голове без фуражки и вышел, покачиваясь, на новых ногах.
- Да ты что, я не командир! — поймал его за плечо Витя. - Я недостоин. Сам командуй эвакуацией.
СВЕРХНОВАЯ
Пару месяцев спустя делать было уже нечего - кладбище окружили танки.
- Чего это - танки? - удивлялись те, кто жил в этом уже много лет. - Мы же никого не трогали! Хорошо, что вокруг нас такое здоровенное искажение реальности, что не попадут даже с вертолета, все пропадет за двести метров до земли!
- Это хорошо, что никого еще не трогали — говорили остальные. Но заклинание-то скоро рассеется. Мы ж не господь бог! Хорошо, что у нас теперь есть то, на чем летают! Фига с два его собьешь! А если кто-то не поместится, мы заберем его в картинку и возьмем с собой!
- В какую картинку? - сомневались остающиеся.
- Да все просто — говорили другие. - Хорошо, что у нас есть рисунки! Вы залезайте в рисунки, а мы их возьмем с собой и на следующей планете вас, если хотите, выпустим. Хорошие картины, и перегрузок никаких. Вон, Мирей их полным-полно привезла.
Витя завершал последние приготовления. Уже были перекрыты оба выхода, и только Ая сновала туда-сюда гигантскими шагами, доставляя новые партии спасаемых. Уже по толстым голубым рельсам вверх через потолок поднималась машина, готовая задействовать все, что было сделано за последние полгода. Уже собрались на станции все, кто собирался остаться. Оставалось сделать несколько звонков с защищенного номера.
Он набрал код Мирона, который хотел прийти проводить отлетающих. Код не работал. Как он будет всем этим тут заниматься, если он не может даже телефон держать включенным? Вот раздолбай.
Он чертыхнулся и набрал номер Гила. Гил и Мирей были уже на станции, со всей семьей и друзьями, полные энтузиазма и готовые отправиться к звездам. Очень хорошо. Будет у нас, старых колдунов, еще не одно новое поколение...
Он набрал Зеленого.
Не нужно было большого ума, чтобы понять, что Зеленого на корабле больше не было.
Значит, он выбрал остаться тут и командовать парадом... Чорт. Эти ужасы, которые Витя лучше всего представлял себе в далекие невегетарианские годы. Эта работа на износ, этот голод, который невообразим в сытом городе, но непременно будет, потому что Зеленый не собирается о себе заботиться, эти политические фокусы, которые он просто не умеет, эта невыносимая атмосфера, ох, ужас, ужас... А ведь у Мирона тоже никакого опыта нет, но его-то не удержишь, а Зеленого...
Витя не хотел представлять себе Зеленого, сидящего в тюрьме. Но хорошо представил, как Зеленый там сидит и смеется над ним. Смеется тем самым своим любимым смехом, который у него остался с кукольных времен, и вся здоровенная сеть его помощников тоже нагло смеется. Нда. Если бы он где-то научился этому, будучи человеком — сказали бы, что у него сейчас большое горе. А так оно у него, можно сказать, только началось.
Поэтому он немного подождал и набрал код Татьяны.
- Танечка... - умоляюще сказал он. - Валерьевна... Это звонит счастливый пленник вашего копья... Что мне с вами делать? Забирать или нет?
Молчание.
- Танечка... Я же вас... Я ….
Я останусь — донеслось в телефонную трубку. - Должны же быть в мире какие-то старые колдуны. И вообще, у меня там Нита и дочка...
Гудки. Даже попросить ничего не успел, а она бы и присмотрела бы, и...
Он отправил сообщение с подробным описанием того, где, скорее всего, искать Зеленого. Зашифровано, не перехватят, не пропадет.
Все, ничего не поделаешь, надо давать старт.
Витя положил трубку и повернулся к пульту. На экране было видно, как какие-то люди в центральном отсеке подходят к подножию стеклянной полусферы, которую нельзя оставлять без внимания до самого прилета. Некоторые из них уже стояли на коленях.
- Алло! Уважаемая командующая экспедицией! Кто это у вас там внизу? Мне их убрать?
- Это огнепоклонники — сказала в ларингофон Ая, душа корабля, сидящая внутри. - Они собираются раз в год на могиле поэта Высоцкого... То есть, собирались. Давайте я им доверю пуск. Это красиво.
- Сам сделаю — сказал Витя и нажал на кнопку.
Огненная корона вокруг Солнца расцвела. Двигатель запел.
В центре машины Ая прижимала к себе сердце Александра Валерьевича и слышала, как источник энергии ровно пульсирует, выдавая все новые вспышки — еще, еще, еще...
Аль — подумала она той частью мозга, которая не была загружена огромным количеством операций, связанных с удачным взлетом. - Ты не был таким уж плохим человеком. Ты будешь хорошим кораблем. У тебя сильное сердце.
Мирон не понял, когда это случилось. Он стоял в снегу по колено на какой-то мокрой дороге, без куртки, рюкзака и документов, не понимая, где он, что с ним и куда делись все остальные.
Да ну на хрен! - возопил он, перекрикивая все, что орало, вопило и гудело, заливаемое снегом с дождем. - Это специально, что ли? Потому что я с вами не пошел, что ли?.. Космонавты!.. Куда вы меня забросили?!.
ДАЛЬНЯЯ
Собственно, он сел в эту машину только потому, что не оставалось ничего другого. Проклятых три часа он то шел, то торчал на обочине, наступала ночь, и ни тебе автобуса, ни легковушки - только эта, битая-перебитая, с промерзшими стеклами. Водитель денег не попросил, на фразу "я путешествую автостопом" отреагировал глумливым фырканьем, но забраться в машину после долгого зависа и мерзляка было счастьем. А через пару минут стало как-то не по себе.
Во-первых, мужик был неуловимо странным. В нем все было чересчур - мятая непонятно какая рубаха вместо свитера, затравленное выражение лица, синяя киношная небритость, будто у актера. На пальце было заметное, крупное кольцо-печатка. Не то мент, не то бандюга.
Во-вторых - дошло с опозданием - они не договорились, куда едут. Мужик просто притормозил и крикнул "залезай!". А перед тем, как залезть к такому, в такую халявную тачку, надо хорошенько подумать головой. Вдруг чего.
Пора было знакомиться, чтобы развеять обстановку. Но водитель опередил его и буркнул:
- Тебя как звать?
- Мирон - сказал Мирон. И приготовился объяснять, почему его так зовут. Это часто помогало.
- А меня вот никак не зовут - уныло сообщил водитель. - А ты сейчас будешь говорить, куда тебе надо, да? Так вот, никуда тебе не надо. Это Бесконечная.
- Бесконечная... чего?
- Бесконечная всего - серьезно ответил водитель. - Сядешь - и не слезешь.
Мирон забеспокоился.
- Почему не слезешь? Вроде бы не в тюрьму едем.
- Ну, не в тюрьму... - мужик вздохнул. - Радуйся, что так. Но ты отсюда не выйдешь никуда.
- Я, я выйду - возразил Мирон. Дело пахло керосином. А сам дурак, не надо было сюда садиться. Он много раз слышал, что на дорогах водятся идейные последователи Чикатило, но чтобы вот прямо здесь, на кольцевой...
- Не, никто не выходит... - уныло сказал мужик. - У них не получается...
- Тогда остановите, я сойду.
Обычно он слушал свой внутренний голос, и сейчас этот голос отчаянно орал, как сигнализация. Так было, когда ему попался в Казахстане неразговорчивый водитель с пистолетом и дурацким грузом под сиденьем, так было год назад, когда он чудом не вляпался в аварию, опоздав на паром... Короче, надо было бежать, и бежать быстро.
Рука сама собой потянулась к ручке двери.
- Я не могу - вяло сообщил водитель. - Я давно так.
Ручки на двери не было.
Внутренний голос взвыл. Мирон запаниковал и ударил в дверь двумя ногами. От такого могла вылететь и эта дверь, жестяная заслонка, а в прошлом вылетала и дверь "уазика"... Но только отшиб себе обе ноги.
Тогда он прыгнул на водителя, и последним, что он помнил, было ощущение скользкой материи под руками - то ли капрона, то ли дерматина - как будто он вцепился в старую, обитую черт-те чем дверь, стараясь сорвать обивку и выдернуть гвозди.
Через час он пришел в себя на том же сиденье. Вокруг была мокрая трасса, и Мирон затряс головой, пытаясь вышвырнуть обрывки дурацкого сна. Но водитель был тот же самый, и машина та же самая, и ручки не было на двери...
Он огляделся в панике.
- Это что, на самом деле?
- Ага - так же уныло отозвался водитель. - на самом деле. Ты не сердись. Я сам выйти не могу. Вот, смотри, у меня тут даже педали тормоза нет.
Мирон заглянул ему под ноги. Действительно, дядя не врал. То есть педаль имелась, но какая-то дурацкая, как огрызок, и не нажималась вообще. Гидравлика сдохла. Непонятно, как вообще можно было тормозить на такой машине.
- Ты меня сильно не бей - сказал водила. - Я тут раз посадил одного такого, он долго буянил, пытался бить стекла, а потом лег на заднее сиденье, скулил, скулил во сне и не проснулся...
- Кто ж тебя тут посадил-то... - пробормотал Мирон и медленно повернул голову. С заднего сиденья действительно смотрел скелет. Вид у него был обычный, как будто его сперли из кабинета биологии.
Дальше, за задним стеклом, была чернота. Ни огней, ни уходящей назад дороги... Одна черная вязкая тушь. Утешал только звук за тонкой стенкой, монотонный, непрекращающийся звук трассы, и он напоминал, что шансы еще есть.
На что шансы? Какие шансы?
- А я тебя не ушиб? - не чувствуя губ, поинтересовался Мирон. - Или ты тоже покойник?
- Не, не ушиб. Я теперь почти совсем как плексиглас. А я привык уже, на мне и следов не остается...
Мирон тупо уставился в окно, не видя окна.
Ему было крайне странно. Бешенство куда-то делось, и он чувствовал, как накатывается ступор. И жалость. Нет, не к себе, себя он тут как-то не чувствовал и, значит, его тут как бы и не было. Но водила... Но машина, искореженная непонятно какой силой... Но все остальное...
- Ну ты и влип, товарищ - наконец сказал он.- Кто ж тебя так?
- Да это влип не я... - обреченно сказал водила. - это ты. А у меня просто жизнь такая.
- Какая?
- Как эта Бесконечная.
В том, как он произносил слово "Бесконечная", была прямо-таки масса оттенков. И ужас. И смирение. И тоскливое вытье цепного, нечесаного пса. И некоторая дурь. И даже, как ни странно, гордость: мол, у всех людей - жизнь как жизнь, а у него - "бесконечная".
Мирон посмотрел на него и понял, что руки водителя постоянно, в одном и том же положении лежат на руле, еле-еле двигаясь, как будто ничего другого им не надо.
- И зачем я только тебя впустил... - глядя в пространство между стоящими колом дворниками, сказал водитель. - Я бы и так никого не брал, но вижу - стоит человек, легко одет, замерз весь... Фуры эти грязные... А тут хотя и нельзя выбраться, зато тепло...
И закурил.
Это выглядело забавно, как будто ожила кукла, неподвижная ниже пояса. Он даже не трудился шарить в бардачке. В руке сама собой появилась сигаретная пачка, а зажигалка вообще не понадобилась. Спичка зажглась, будто сама собой.
Интересно, подумал Мирон, сколько он вообще лет тут катается?
И спросил.
Все было еще веселее, чем если бы он попал к потомкам Чикатило.
Дело было в том, как понял Мирон, что лет шестьдесят назад советский человек не мог просто так купить себе автомобиль. Его надо было добывать.
Добывались автомобили различными честными и нечестными способами. Их было мало. Они были увлекательны, а иногда унизительны. Чего стоило одно партсобрание, на котором решалось, выдавать авто герою труда или нет! Он уже приготовился слушать интересные байки, раскрыв рот, и задавать наводящие вопросы - а слушал одну, про вожделенную машину, которую никто не сможет отобрать, и раскрыть рот мешала паника. Да и рассказчик этому не способствовал.
Мирон смутно припомнил, что когда-то давно, еще у Кротова, старшие товарищи рассказывали ему смешную байку о колхозном водителе, собравшем себе незарегистрированный автомобиль из чего попало. Он отправился в Москву, выехал на Кольцевую, и с тех пор его больше никто никогда не видел...
Нет, нет. Не может быть.
Или это другой герой анекдота, чукча, продавший оленя? Он тоже заблудился на Кольцевой...
Рассказчиком водитель был удивительно унылым. Он воровал запчасти. Он воровал их бесконечно и продавал на сторону, чтобы купить машину, но потом увлекся и собрал свою. Это было безумно скучно. Кража запчастей с завода в его исполнении выглядела как перечень этих самых запчастей, сборка на приусадебном участке - хуже, чем сборка в цеху, а обкатка... а покупка бензина... Мирон понимал, что в таких условиях люди могут сродниться со своей мечтой, только каким-то странным образом. Может быть, это тот случай, когда наступает профдеформация. Господи, он же просто... окуклился...
Нет, все же кое-что интересно. Можно было и заслушаться.
О, эта покупка бензина у проезжающих колхозных грузовиков! Увлекшись против воли даже этим ужасным рассказом - слишком уж хороши были подробности - Мирон в лицах представлял жителей райцентра, село, глухой угол, вдалеке город и завод, бескрайние поля - ни телефона, ни интернета, ни пива! - и слив излишка в канистру, и товарно-денежные отношения, и умение жить без денег, одной меной картошки на солярку... И горючее, горючее, конечно же! Горючее! Дикие люди! Что водка, что бензин! А ведь есть еще такая важная вещь, как импортные сапоги или хорошие помидоры, или тыквы...
А стройка из ничего.. А дачи за заборами... А разрешения на строительство, которые надо было выбивать из нужных людей!.. Впрочем, главное, что машину никто не отберет. Теперь не отберет, что ты, никто-никто.
А то, как этот чел получал в ГАИ номера для машины!..
Это был какой-то бешеный, ни на что не похожий трэш. Он решил, что, если выберется живым, когда-нибудь напишет об этом фантастический рассказ. Хотя, скорее всего, ему не поверят.
Пока незадачливый водила рассказывал свою историю, жалуясь на нескладные времена, Мирон исподтишка осматривал сиденья. Удивляло то, что машина казалась относительно новой. Снаружи это была пластиковая поделка типа полу-шевроле, а теперь он начал замечать, что салон советский, квадратный. Все было несколько побитым, как будто на выходных тут покатались всей семьей, но замызганный салон был вообще непригоден для жизни: никаких следов того, что здесь ездили люди, не было. Хоть бы иконку на панель повесил... Хотя... какие тут иконки. Вокруг унылого мужика была его Бесконечная.
Ни лишней тряпки, ни термоса, ни щитка от солнца на пассажирском месте, ни салфеток, ни китайской игрушки, качающей головой.... Надо всем царствовал водила со своей неизменной сигаретой в уголке обветренного рта. Скелет на заднем сиденье ухмылялся улыбкой шулера.
- А тебя как-то можно отсюда оторвать?- спросил Мирон. - Может, под тобой кнопка?
- Не... Нету...
- О! А знаешь, что! Я знаю про такую кнопку... - и пошел по десятому круг давно отрепетированный рассказ о Казантипском реакторе.
Водила слушал заинтересованно, но к середине рассказа начал увядать. Похоже, любого средства против рассеянности хватало только минут на десять. Заметив это, Мирон перешел на следующую дурку, о накуренных девушках с клоунскими носами, которые расстелили резиночку на дороге, но тут сам вдруг на середине рассказа забыл, о чем говорит. И водитель засмеялся.
В этот момент машину качнуло. Трасса за бортом зашумела сильнее. Ага! - обрадовался Мирон и начал было травить анекдоты, но тут дядя оборвал его, махнув сигаретой:
- Ты меня не разгуливай. Я уже два раза так переворачивался. Давай лучше про девок и баню.
Если переворачивался, значит, кто-то его смешил и все-таки выбирался?.. Может быть, вот оно?.. Но в глазах водителя светилась такая настороженность, что Мирон решил отложить это на следующий раз. Кто же по доброй воле перевернется... Этот - точно не перевернется, да еще и мешать будет изо всех сил.
Про девок и баню гнать было тошно. Мирон прокашлялся.
- Слушай, а у тебя отвертки нет?
- А поройся вон там - сказали ему сонно. - Только это тоже бесполезно. Вообще, догадался бы, что ли? Чем бы ты тут ни занимался, это все ИБД.
- Чего?
- Имитация бурной деятельности - пробурчал водитель. - Мне-то все равно.
Следующие полчаса прошли в лихорадочном копании.
В бардачке нашлась отвертка, и Мирон деятельно облазил с ней все углы. Скорость была идеальная, проклятая машина шла гладко и мягко, и ничто не тряслось и не качалось, только подпрыгивала челюсть у несчастного скелета. Окна не открывались. Щели были пригнаны так плотно, будто это ведро с гайками делали в Италии. А двери вообще будто штамповали из цельного листа, а внутрь поставили литые сиденья. На совесть собирал, видимо, этот бедный заводской вор.
Вокруг был какой-то полный кошмар.
Он еще несколько раз пнул дверцу, затем вынул из рюкзака нож и ударил крышу. Не пробивалось ни то, ни другое.
- Это имущество! - восстал водитель. - Хорош скандалить!
- Какое имущество, ...?
- Казенное.
- Да какое казенное, ерш твою мышь! Что у тебя, начальство есть? Зарплата есть? Ты сам эту машину покупал? - заорал Мирон.
- Нет, и ты не покупал. Я собрал, своими руками!
- Ага, вот это и собрал... Сидит тут, курит, пока я руки ломаю... Слушай, ну, хоть задницу-то подними!
- Да иди ты! - оскорбился водила. - бесполезно! Сам что-нибудь сделай!
Пятый час прошел в молчании. Мирон дремал, пока его не вырвал из забытья визг "скорой" и мигалки за окном. Осоловело уставившись в окно, он увидел, как мимо пролетели стоящая боком машина аварийной службы, карета с красным крестом, толпа на обочине... Мужик, стоявший поодаль, ловил машину, прыгая и размахивая рукой, измазанной кровью. Увидев проезжающую мимо легковушку, он погрозил ей кулаком и исчез в толпе.
- Почему мы не остановимся и не поможем им?- схватился за голову Мирон. - Почему?.. Водитель пожал плечами.
- Бесконечная.
Мирон опять надолго замолчал.
На шестой час заточения все разговоры умерли. Оставалось смотреть вперед и не спать.
Редкие вопросы были какие-то беспорядочные, словно его расспрашивали прицельно, что в этом году было нового. Единственное, что замечал Мирон - это что за окошком вроде бы посветлело. Трасса сзади уже не казалась черной и неприглядной, и огоньки машин, идущих сзади, расцвечивали ее новогодним сиянием.
Какая дурацкая нынче елка, подумал Мирон и светски ответил на очередной вопрос, что, да, конечно, он не согласен с политической ситуацией в стране. Но коммунисты были хуже.
- Да что ты понимаешь!- озлился водитель и закурил, комкая пачку свободными двумя пальцами. - вот раньше было, скажем так, хреново. Плохо было, а еще раньше- еще хуже. И за что народ голоснет в таком случае? Не знаешь? А за то, чтобы все было не хуже, чем вчера. Но все равно хуже.
- Но ведь если все равно хуже, то хуже уже не будет!..- попробовал отшутиться Мирон. - стабильно ухудшается, все как всегда...
- Молчи!.. Оптимист!.. Что б ты понимал! - водила прикурил от предыдущей. Мирон так и не понял, откуда берется очередная сигарета и очередная пачка. - Стабильность!..- он пыхнул в окно. - Вот этот ваш дядя-путя обещал стабильность. И чего? Нет никакой стабильности. И ты рассказывал, и этот... рассказывал, я ж знаю. Теперь я точно остановиться не смогу, негде мне. Никакие девяностые не сравнить с тем, сколько народу угробили в последние десять лет.
Трасса медленно катилась мимо, обдавая борта волнами грязного снега. На несколько секунд у Мирона возникло жуткое ощущение, что они едут на тренажере, и он потряс головой, разгоняя мутную пелену.
Впереди несколько прояснилось. Под очередной гирляндой светофоров выделился светлый участок дороги, который выглядел, как учебная площадка у автошколы - заезженный колесами, но непобежденный.
Сам не зная, что с ним, Мирон истошно заорал, схватил водителя за плечи и толкнул вперед. Руль крутнулся, машина вильнула поперек рядов и въехала точно в центр.
Водитель выматерился и попытался свернуть обратно, но Мирон держал крепко. Казалось, под рубахой крошится старое оргстекло. Не сбавляя скорости, они влетели в середину развязки. Теперь Мирон ждал светлого пятна и не упустил его - оно сияло девственной белизной, как нерастаявший снег, и было точно там, куда нацелилась фура с двадцатитонным прицепом.
Они успели.
Мирон и сам не понял, когда поток превратился в узенькую речку, а шоссе в ослепительно-белую полосу, укатанную до состояния асфальтовой гладкости . Он отпустил водителя, упал лбом в панель и заплакал. Машина медленно ползла через веселое белое сияние по незнакомой дороге.
- Твою мать!- выругался водитель и в сердцах двинул по клаксону. Остальные приветствовали его веселыми гудками. - Вот мало вас таких, которые в дело лезут, так теперь еще и мной рулят, куда им надо! Ишь ты...
- Да мы же выезжаем! - зарыдал Мирон, как северная белуга. Слова в голову лезли совершенно детские. - Там солнышко-о! Рули давай! Вон туда, я уже знаю, нам туда, я помню, я вижу... - и он, захлебываясь страхом, показал пальцем вдаль, туда, где наконец вставало солнце.
Водитель, прибавляя газа, мрачно посмотрел на бьющегося в истерике Мирона. В его глазах наконец появилось хоть какое-то любопытство.
- А слушай...- наконец вытянул он, словно прилипшую жвачку.- а ты можешь сделать так, чтобы у меня здесь все ... Ну, хотя бы вокруг тепло было? А то я замерз совсем.
- Так надо ехать за солнцем, прямо на солнце, и будет тепло - быстро откликнулся Мирон, стряхивая с себя чужой сигаретный пепел. Он перевернул на себя пепельницу, и это привело его в чувство не хуже, чем внезапное появление солнца.
Водитель согласно кивнул, и машина взяла курс на желтое сияние.
Первые три часа Мирон просто расслаблялся, радуясь, что больше не будет никакой кольцевой, но потом сообразил, что надо бы еще постараться. Чем яснее было солнце, тем злее был холод, а водитель озабоченно грыз мундштук, и его здорово шатало: даже сидя непросто справляться с такой работой.
- Слушай - решительно сказал Мирон - давай я тебе опять помогу. - он опять стиснул водителя за плечи, а чтобы тот не сильно сопротивлялся, решил завести речь о вещах, ему не очень понятных. - Вот ты представь, сколько ты уже километров отмахал?
- Тысяч двести - не особо задумываясь, сказал водила. - а то и триста.
- Ну так вот!..- Мирон яростно искал взглядом желтые солнечные пятна на снегу. Хотя бы какое-то одно из них должно было быть больше остальных.- Так вот, значит, может быть, что твоя дорога распрямилась, словно лук, и забросила нас подальше. Земной шар круглый. если его обмотать шоссе, сейчас мы должны были бы быть на широте примерно Крыма. А это...
- Охренеть!.. - заорал водитель, не выпуская руля.
Колеса со стоном приземлились на песок.
Дорога вела между пальм какого-то безумного цвета, в одно и то же время зеленых и рыжих. Она извивалась так, что трава по ее сторонам казалась еще более зеленой, а то и рыжей, чем была на самом деле. Между пальм стояли странные хижины, а с их крылечек приветственно махали руками чернокожие люди.
- Хер его знает, где мы - уверенно заключил водитель - Это не Крым. Ты куда меня запихнул, путешественник во времени?
Мирон посмотрел на водителя. Водитель посмотрел на Мирона и показал что-то одной рукой, не отрывая ее от руля. Потом все-таки отлепился от баранки, потянулся и потер руками лицо.
Они проехали поселок и остановились на песчаной поляне, там, где не было ни одного человека.
Поздним вечером на косе горел костер. Из деревни доносились тамтамы, а счастливый и сытый плодами незнакомых деревьев водитель сидел и объяснял ошалевшему Мирону свои взгляды на жизнь и политическую ситуацию:
- Здесь ужас как хорошо, но ты понимаешь, братуха, я же негров не люблю!
- А в чем дело? - не понимал Мирон. Он ничего ужасного не видел в людях черного цвета, поскольку где только не болтался в своей жизни, и не понимал, бывают ли такие проблемы у бывшего советского человека. - Вроде бы люди братья, что тебя не устраивает?
- Да ты не понимаешь! - заводился нежданный собрат по путешествию. - они... Это... - Он бормотал, что это негры, они воняют, они нерусские чурки, они могут его и скушать, как в детской книжке, и, наконец, махнув рукой, признал свое поражение: - Я вообще сюрпризов не люблю.
Это было уже хотя бы понятно, и Мирон, кивнув, спросил: - А чего тебе хочется-то?
Водитель задумался.
Он думал долго и наконец выдал военную тайну: - А знаешь чего?
- Чего?
- А чтобы ехать вот так и ехать, и чтобы вокруг красота постоянная... Счастья полные штаны! Мотыльки порхают... На заправках тетки бесплатно бензин наливают... Нет, это, не так... В общем, чтоб деньги всегда были. И тепло. И еда вкусная. И никаких негров.
- Это что?! - Мирон подавился бананом. - Тоже? Как кольцевая? Как эта твоя Бесконечная?..
- Если ты так говоришь, то, значит, оно вправду и есть - потупился водитель. - Ну да, хреново там было... Но там, понимаешь, была определенность! И сюрпризов не было. И негров ни одного.
- Ах, так, никаких негров... - вскочил Мирон. - Пошли!
- Эээ!.. Куда это? Я же только выпил! - отбивался водитель. - Я ж не знаю, что там, в этом кокосе. Вдруг мне за руль нельзя...
- Пойдем! - поволок его к машине Мирон. - Я тут одну книжку читал когда-то. Так вот, если я все правильно вспомнил, должно получиться. Только я до этого места не доеду, я рядом сойду.
Водитель тронулся с места, махнул рукой и отчалил. Его небритая физиономия выражала полнейшее блаженство.
- Спасибо тебе, мужик!- донеслось из-за горизонта, и нелепая горбатая машина растаяла.
Мирона передернуло.
Над цветами поднимались большие бабочки. Трасса сплошь заросла молодой летней травой, но над ней со свистом проносились большие летающие штуки вроде жуков, здорово похожие на грузовики. Мирон помахал им рукой, и одна из ярких машин со скрежетом сложила жесткие надкрылья, снизилась и встала на обочине, вибрируя всем корпусом.
"Подвеска барахлит"... - по инерции подумал Мирон и побежал к ней.
Серьезный смуглый парень высунулся из кабины и посмотрел на него, жуя сигарету.
- Чувак - сказал он, глядя в упор на Мирона. - Я готов тебя взять, но должен предупредить. Мы не сможем свернуть с маршрута, так что лучше найди себе какой-нибудь другой транспорт. Его тут полно.
- Это как? - медленно проговорил Мирон, еле выталкивая из себя слова. - Почему это, если я сяду, то не выйду, что ли?
- Нет. Выйдешь, где захочешь, не вопрос. По этим дорогам можно доехать вообще куда угодно. Вопрос только в том, пассажир ты или нет. Я предлагаю тебе место второго водителя. Если ты сядешь, то мы станем напарниками, а дальше всю жизнь придется рулить вместе.
Мирон смотрел на него широко раскрытыми глазами.
- Ты решай, пойдешь ты со мной или нет. Это Дальняя.
2012-2017
"Они не ждали, но пришлось быстро-быстро".
Все, что нужно было дальше раскрыть, раскрывается, "хиппи вышли в космос"(тм), а Мирону, естественно, выпадает Дальняя.
СТРОЙКА
Огромная машина, вопреки сну Вергилия, не была закопана нигде. Они ее просто подняли. Наверное, она хранилась там, внизу. Но ведь внизу не было никакой пещеры, где могла бы поместиться такая здоровенная дура....
Она медленно поднялась на уровень голубых рельс. Еще чего - подумал он и не оглядел ее сперва, а закурил. Это что, и есть это, как его, зло вселенское?
Нет, пожалуй, не оно. Или сон не в руку, или рука не та. Здоровый приземистый корпус был похож на сплюснутую ударом скорлупу. Огромные люки были надежно задраены. По бокам торчали не щупальца, а железные то ли подпорки, то ли лапы. Что-то получилось очень здоровое — хоть в космос на этом улетай.
Витя последнее время так волновался, что не мог не рассказать ему всего. Витя, не начальник, а друг — это было дюже здорово. Не опасностей, не ужасов хотели эти люди, не галлюцинаций о власти и страхе, которым предавались все, кого он видел на больших постах, а справедливой жизни по своим законам и обычаям.
Но не этому они сейчас решили предаться, чувствовал Вергилий, ой, не этому.
- Скоро нас будет столько, что станция лопнет! - говорили трое из руководителей четвертому. - Ты что, не видишь, что нам теперь требуется?
- Ага... - Отвечал он. - А то я не знаю, почему нам теперь совсем не нужно оправдываться.
Одним прекрасным утром, как рассказывали другие люди, Ая залезла по делу в общую почту и, как многие, получила сюрприз — ей прислали официальное письмо, в котором их всех, как она объяснила, просили прийти и сдаться в управление (тут он плохо читал аббревиатуры и не понял, в какое). Пришло в основном куклам, но, кажется, дело было не в том, что они все куклы. Татьяне тоже пришло. Им почему-то вменяли незаконное пользование правами человека, а Татьяне — еще и научный шпионаж. Это было не то чтобы странно — это было очень невовремя.
Только что себе устроили все, что хотели....
- Это еще чего — рассказывал им Зеленый. - Вы же знаете, как они поступают с настоящими.
- Ага — кивала Ая. - Половина центров распределения уже всё.
Не это волновало Вергилия, властелина подземной станции, а то, что теперь с ними будет. На платформу прибывало все больше и больше народу.
Корабль успел достроиться до половины, как вдруг пришла еще одна весть — раскрыта его подземная станция! Обнаружена из космоса! Недолго ему пришлось ей владеть! А из тоннеля номер один, правого, пришлось принять еще один поезд — с беглыми от полиции совершенно ни в чем не виноватыми людьми. Кто их так быстро собрал и как их набралось на целый поезд, он не понял. Правда, гарантировала ему Татьяна Валерьевна, что не тронут ни станции, ни успевших спастись, пока она жива.
Странные дела, говорили они, происходят в двух городах. И ничего с этим поделать уже не могли.
Не работала в этом смысле никакая машинная справедливость, только такая, как у Аи или Зеленого. Только в том случае, если нужно было кого-то спасать. Или, наверное, спасаться — о чем и решили говорить все четверо.
- Ладно — решил Вергилий в конце концов — давайте, спасайте нас. Нас всегда нужно спасать. Но как же это все невовремя-то...
АЯ
Паника, которая тебя особенно не захватывает, даже полезна.
Ая сидела и ждала, пока Мирей нарисует с нее портрет.
У нее были теперь по-прежнему белые, только покрашенные до середины в зеленый цвет, волосы, зеленые глаза, которые она подводила просто-напросто фломастером, не боясь того, чего боятся настоящие, которым этого делать нельзя - и, все-таки — зеленые сережки. Ей казалось, что этого достаточно, и Мирей, которая нарядила ее в белое платье, вовсю восхищалась ее красотой.
Красота? Это важно? А для чего?
Марек и Борек прыгали рядом.
Закончив очередной сеанс, Мирей подошла к компу, а Ая осталась сидеть на подоконнике. По всей стене висели незаконченные портреты.
- У тебя уже так много заказов — удивилась Ая. - И выставка недавно была. А раньше - ни того, ни сего...
- А я выросла — улыбнулась Мирей. - Не сидеть же все время в комнате? Мало ли чего бывает на свете, а расти всем хочется.
Ая видела, как это происходит у нее в голове, и сказала об этом — перед глазами вставала картина, на которой танцевала на ветру веселая, зеленая весенняя ветка.
- У меня в голове? - удивилась Мирей.
Мои ассоциации мало кому понятны-понятны. Ты просто рисуй.
Она опять устроилась на подоконнике.
Подмалевок уже был почти готов, когда в домофон позвонили .
Мирей подошла к окну и посмотрела вниз. Там, внизу, стояла чем-то знакомая, очень полная длинноволосая женщина, которая держала за руку ребенка.
Мирей обулась и спустилась вниз.
- Мирей- сказала полузнакомая женщина. - Я Люба. Мне нужно к тебе .
ЗЕЛЕНЫЙ
Мозаика на поляне сверкала после дождя. Над ней блестели паутинки, светились блуждающие огоньки, и рассвет сиял, как в первый раз. Чудо что за мозаика!
Зеленый медленно-медленно, чтобы не двинуться умом от волнения, прокрался к середине узора. Ноги его ступали так легко, как будто он не был сделан из пластика и металла.
Он достал последний радужный шарик и покатал его в пальцах. Потом достал из коробочки красный светящийся осколок. Потом отложил в сторону зеленый кусочек стекла — нет, это было не то. И, наконец, выбрал красный, а не радужный, не зеленый и не желтый.
Он аккуратно поднес его к нужному месту и положил с большой осторожностью.
В двух километрах от Междугородной над лесом поднялась вспышка света, легко озарила окрестности, мигнула и пропала.
ЛЮБА
Гил печально пер на себе огромный рюкзак.
Мирей загрузила в поезд Любу, Лену, Марека, Борика, рулон картин и себя. А потом расплакалась.
- Что же это такое... - выдавила она сквозь слезы.
- Мы ненадолго — мрачно сказал Гил. - Ну вот чего ты. Далось же тебе это желание всех увозить. Давай просто ее отправим, и все? Может, ни за кем больше и не пришли бы.
- Это не паника — замахала руками Люба. - Они знают, где я и куда я пойду, и вас тоже знают. Пожалуйста, сделайте все хорошо.
- Сделаю — ответила Ая.
Она не стала никого таскать туда-сюда большими прыжками. Она добросовестно проводила всех до метро, пешком, чтобы можно было по-человечески попрощаться, предварительно скатав в тубус все мирейские рисунки, которые смогла унести. Все эскизы пришлось оставить, но Ая обещала, что еще за ними вернется.
- Они даже не пугали — безучастно рассказывала Люба, когда поезд шел на пересадку. - Мы сидели вот так за столом, когда в дверь позвонили, и...
У Мирей перед глазами встала картина: вот Люба и все ее четыре бабушки пьют чай, вот Лена просит себе коржик, а вот в дверях появляются два полиционера и говорят — у нас ордер на то, чтобы забрать вашего ребенка...
- Мы в тот раз как-то отболтались — рассказывала она — часа два торчали впятером, и ни туда, ни сюда. Например, мы упирали на то, что они не имеют права сделать этого без представителя опеки, то, се, а они вообще не уходили... А когда они ушли, я сразу к тебе. Они же с первого раза не смотрят, куда мы идем, думают, что мы сидим дома и нам страшно. Меня дядя в машину запихнул, и уехали.
- Больше не к кому? Больше никто не ответил? Нет, я не в том смысле, что...
- Больше да — грустно сказала Люба. - Не все это любят, ты же знаешь.
Слова "не все это любят" ввели Мирей в ступор.
- А чем мотивировали? - спросил Гил. - Тем, что мы из той организации, где всем меняются, устраиваем людей на работу и вообще раздаем барахло? Это нам уже вменяли, пока что ничего не получалось....
- Да все проще. Мы все ведьмы — ухмыльнулась Люба. - Занимаемся оккультной чепухой. Ребенкам, видите ли, это опасно. Больше ничем не мотивировали. А ты, Мирей, как организаторша этого вашего проекта для бездельников, художников, обычных людей с маленькой зарплатой, разнообразного нефорья, никому не нужных одиноких мамочек, полного социального дна и таких подозрительных баб, как мы...
- Короче, для всех подряд.
- Ага-ага, для всех подряд, это же черт знает что такое. Короче, ты тот еще асоциальный элемент.
- Да-а-а... - Гил посмотрел на нее с каким-то новым пониманием. - А мы-то...
Они вытащили барахло и перетащили его через перрон. Подошел поезд и повез их на Междугородную.
РОСКОШЬ
- Я новый — сказал Зеленый. - Я больше не гожусь для работы при больших температурах. Пощупай.
Витя взял его за руку. Это была нормальная живая плоть, и Зеленого немедленно захотелось обнять и похлопать по спине.
- Я не собирался сделать именно так — довольным голосом сказал Зеленый, высвобождаясь из объятий. - На самом деле, что это еще за роскошь — человеческое новенькое тело? Но оно так случилось, и теперь я не столь многозадачен. Зато почему-то все хорошо...
- На хрена мне их отлет? - думал Мирон.
- С одной стороны, ему очень хотелось остаться. Это даже не передать, как он устал и как ему хотелось остаться! И это ему, который так любил путешествовать, что когда-то не побоялся летать по воздуху и прыгать в незнакомые места, чтобы стать, как Ая.
Он еще раз проверил все оставшиеся базы и всю огромную, неимоверно щедрую, разветвленную сеть, часть которой уже отрезали государевы слуги. Кое-что задушено. Нехорошо. Но, пока мы это можем делать, мы будем это делать.
Поэтому он оставался. И испросил у Вити разрешения продолжать заниматься этой работой дальше.
Точнее, так: он полностью шокировал Витю тем, что он тут оставался с Зеленым и все периферийные дела забирал себе. Как-то оно так раз, и получилось.
Это же невообразимо, говорил Витя — это ж надо, чтобы такому смелому исследователю не выпало чести отправиться с нами! В далекий космос, к обитаемым планетам! Со всеми просвещенными людьми!
Мирон плюнул - в точности, как как Зеленый.
- Ага. То есть вы считаете, что все мы — это единственные люди в мире? — про себя подумал он. - Что вся эта тщательно сооруженная нами сеть — она якобы только для своих людей. Для тех, кто уже в ней уже поучаствовал. А все остальные, значит, обойдутся за здорово живешь. И в других городах тоже, пусть все едут жить в две столицы? Хотя, может, я и несправедлив.
Он потратил остаток времени на то, чтобы вытащить из витиной базы все координаты и разослать их тем, кто еще не умел ничего. Пусть тренируются, пусть пользуются тем, что есть, пусть знают все эти опасности, которые появляются сейчас.
А потом отключил смартфон.
- Они выгоняют наших из города, а люди идут к нам — сказал Витя. - Зеленый, что тут получается? Бегут к нам? Принимай беженцев.
- Есть — пристебался Зеленый, поспешив отдать честь, приложил руку к голове без фуражки и вышел, покачиваясь, на новых ногах.
- Да ты что, я не командир! — поймал его за плечо Витя. - Я недостоин. Сам командуй эвакуацией.
СВЕРХНОВАЯ
Пару месяцев спустя делать было уже нечего - кладбище окружили танки.
- Чего это - танки? - удивлялись те, кто жил в этом уже много лет. - Мы же никого не трогали! Хорошо, что вокруг нас такое здоровенное искажение реальности, что не попадут даже с вертолета, все пропадет за двести метров до земли!
- Это хорошо, что никого еще не трогали — говорили остальные. Но заклинание-то скоро рассеется. Мы ж не господь бог! Хорошо, что у нас теперь есть то, на чем летают! Фига с два его собьешь! А если кто-то не поместится, мы заберем его в картинку и возьмем с собой!
- В какую картинку? - сомневались остающиеся.
- Да все просто — говорили другие. - Хорошо, что у нас есть рисунки! Вы залезайте в рисунки, а мы их возьмем с собой и на следующей планете вас, если хотите, выпустим. Хорошие картины, и перегрузок никаких. Вон, Мирей их полным-полно привезла.
Витя завершал последние приготовления. Уже были перекрыты оба выхода, и только Ая сновала туда-сюда гигантскими шагами, доставляя новые партии спасаемых. Уже по толстым голубым рельсам вверх через потолок поднималась машина, готовая задействовать все, что было сделано за последние полгода. Уже собрались на станции все, кто собирался остаться. Оставалось сделать несколько звонков с защищенного номера.
Он набрал код Мирона, который хотел прийти проводить отлетающих. Код не работал. Как он будет всем этим тут заниматься, если он не может даже телефон держать включенным? Вот раздолбай.
Он чертыхнулся и набрал номер Гила. Гил и Мирей были уже на станции, со всей семьей и друзьями, полные энтузиазма и готовые отправиться к звездам. Очень хорошо. Будет у нас, старых колдунов, еще не одно новое поколение...
Он набрал Зеленого.
Не нужно было большого ума, чтобы понять, что Зеленого на корабле больше не было.
Значит, он выбрал остаться тут и командовать парадом... Чорт. Эти ужасы, которые Витя лучше всего представлял себе в далекие невегетарианские годы. Эта работа на износ, этот голод, который невообразим в сытом городе, но непременно будет, потому что Зеленый не собирается о себе заботиться, эти политические фокусы, которые он просто не умеет, эта невыносимая атмосфера, ох, ужас, ужас... А ведь у Мирона тоже никакого опыта нет, но его-то не удержишь, а Зеленого...
Витя не хотел представлять себе Зеленого, сидящего в тюрьме. Но хорошо представил, как Зеленый там сидит и смеется над ним. Смеется тем самым своим любимым смехом, который у него остался с кукольных времен, и вся здоровенная сеть его помощников тоже нагло смеется. Нда. Если бы он где-то научился этому, будучи человеком — сказали бы, что у него сейчас большое горе. А так оно у него, можно сказать, только началось.
Поэтому он немного подождал и набрал код Татьяны.
- Танечка... - умоляюще сказал он. - Валерьевна... Это звонит счастливый пленник вашего копья... Что мне с вами делать? Забирать или нет?
Молчание.
- Танечка... Я же вас... Я ….
Я останусь — донеслось в телефонную трубку. - Должны же быть в мире какие-то старые колдуны. И вообще, у меня там Нита и дочка...
Гудки. Даже попросить ничего не успел, а она бы и присмотрела бы, и...
Он отправил сообщение с подробным описанием того, где, скорее всего, искать Зеленого. Зашифровано, не перехватят, не пропадет.
Все, ничего не поделаешь, надо давать старт.
Витя положил трубку и повернулся к пульту. На экране было видно, как какие-то люди в центральном отсеке подходят к подножию стеклянной полусферы, которую нельзя оставлять без внимания до самого прилета. Некоторые из них уже стояли на коленях.
- Алло! Уважаемая командующая экспедицией! Кто это у вас там внизу? Мне их убрать?
- Это огнепоклонники — сказала в ларингофон Ая, душа корабля, сидящая внутри. - Они собираются раз в год на могиле поэта Высоцкого... То есть, собирались. Давайте я им доверю пуск. Это красиво.
- Сам сделаю — сказал Витя и нажал на кнопку.
Огненная корона вокруг Солнца расцвела. Двигатель запел.
В центре машины Ая прижимала к себе сердце Александра Валерьевича и слышала, как источник энергии ровно пульсирует, выдавая все новые вспышки — еще, еще, еще...
Аль — подумала она той частью мозга, которая не была загружена огромным количеством операций, связанных с удачным взлетом. - Ты не был таким уж плохим человеком. Ты будешь хорошим кораблем. У тебя сильное сердце.
Мирон не понял, когда это случилось. Он стоял в снегу по колено на какой-то мокрой дороге, без куртки, рюкзака и документов, не понимая, где он, что с ним и куда делись все остальные.
Да ну на хрен! - возопил он, перекрикивая все, что орало, вопило и гудело, заливаемое снегом с дождем. - Это специально, что ли? Потому что я с вами не пошел, что ли?.. Космонавты!.. Куда вы меня забросили?!.
ДАЛЬНЯЯ
Собственно, он сел в эту машину только потому, что не оставалось ничего другого. Проклятых три часа он то шел, то торчал на обочине, наступала ночь, и ни тебе автобуса, ни легковушки - только эта, битая-перебитая, с промерзшими стеклами. Водитель денег не попросил, на фразу "я путешествую автостопом" отреагировал глумливым фырканьем, но забраться в машину после долгого зависа и мерзляка было счастьем. А через пару минут стало как-то не по себе.
Во-первых, мужик был неуловимо странным. В нем все было чересчур - мятая непонятно какая рубаха вместо свитера, затравленное выражение лица, синяя киношная небритость, будто у актера. На пальце было заметное, крупное кольцо-печатка. Не то мент, не то бандюга.
Во-вторых - дошло с опозданием - они не договорились, куда едут. Мужик просто притормозил и крикнул "залезай!". А перед тем, как залезть к такому, в такую халявную тачку, надо хорошенько подумать головой. Вдруг чего.
Пора было знакомиться, чтобы развеять обстановку. Но водитель опередил его и буркнул:
- Тебя как звать?
- Мирон - сказал Мирон. И приготовился объяснять, почему его так зовут. Это часто помогало.
- А меня вот никак не зовут - уныло сообщил водитель. - А ты сейчас будешь говорить, куда тебе надо, да? Так вот, никуда тебе не надо. Это Бесконечная.
- Бесконечная... чего?
- Бесконечная всего - серьезно ответил водитель. - Сядешь - и не слезешь.
Мирон забеспокоился.
- Почему не слезешь? Вроде бы не в тюрьму едем.
- Ну, не в тюрьму... - мужик вздохнул. - Радуйся, что так. Но ты отсюда не выйдешь никуда.
- Я, я выйду - возразил Мирон. Дело пахло керосином. А сам дурак, не надо было сюда садиться. Он много раз слышал, что на дорогах водятся идейные последователи Чикатило, но чтобы вот прямо здесь, на кольцевой...
- Не, никто не выходит... - уныло сказал мужик. - У них не получается...
- Тогда остановите, я сойду.
Обычно он слушал свой внутренний голос, и сейчас этот голос отчаянно орал, как сигнализация. Так было, когда ему попался в Казахстане неразговорчивый водитель с пистолетом и дурацким грузом под сиденьем, так было год назад, когда он чудом не вляпался в аварию, опоздав на паром... Короче, надо было бежать, и бежать быстро.
Рука сама собой потянулась к ручке двери.
- Я не могу - вяло сообщил водитель. - Я давно так.
Ручки на двери не было.
Внутренний голос взвыл. Мирон запаниковал и ударил в дверь двумя ногами. От такого могла вылететь и эта дверь, жестяная заслонка, а в прошлом вылетала и дверь "уазика"... Но только отшиб себе обе ноги.
Тогда он прыгнул на водителя, и последним, что он помнил, было ощущение скользкой материи под руками - то ли капрона, то ли дерматина - как будто он вцепился в старую, обитую черт-те чем дверь, стараясь сорвать обивку и выдернуть гвозди.
Через час он пришел в себя на том же сиденье. Вокруг была мокрая трасса, и Мирон затряс головой, пытаясь вышвырнуть обрывки дурацкого сна. Но водитель был тот же самый, и машина та же самая, и ручки не было на двери...
Он огляделся в панике.
- Это что, на самом деле?
- Ага - так же уныло отозвался водитель. - на самом деле. Ты не сердись. Я сам выйти не могу. Вот, смотри, у меня тут даже педали тормоза нет.
Мирон заглянул ему под ноги. Действительно, дядя не врал. То есть педаль имелась, но какая-то дурацкая, как огрызок, и не нажималась вообще. Гидравлика сдохла. Непонятно, как вообще можно было тормозить на такой машине.
- Ты меня сильно не бей - сказал водила. - Я тут раз посадил одного такого, он долго буянил, пытался бить стекла, а потом лег на заднее сиденье, скулил, скулил во сне и не проснулся...
- Кто ж тебя тут посадил-то... - пробормотал Мирон и медленно повернул голову. С заднего сиденья действительно смотрел скелет. Вид у него был обычный, как будто его сперли из кабинета биологии.
Дальше, за задним стеклом, была чернота. Ни огней, ни уходящей назад дороги... Одна черная вязкая тушь. Утешал только звук за тонкой стенкой, монотонный, непрекращающийся звук трассы, и он напоминал, что шансы еще есть.
На что шансы? Какие шансы?
- А я тебя не ушиб? - не чувствуя губ, поинтересовался Мирон. - Или ты тоже покойник?
- Не, не ушиб. Я теперь почти совсем как плексиглас. А я привык уже, на мне и следов не остается...
Мирон тупо уставился в окно, не видя окна.
Ему было крайне странно. Бешенство куда-то делось, и он чувствовал, как накатывается ступор. И жалость. Нет, не к себе, себя он тут как-то не чувствовал и, значит, его тут как бы и не было. Но водила... Но машина, искореженная непонятно какой силой... Но все остальное...
- Ну ты и влип, товарищ - наконец сказал он.- Кто ж тебя так?
- Да это влип не я... - обреченно сказал водила. - это ты. А у меня просто жизнь такая.
- Какая?
- Как эта Бесконечная.
В том, как он произносил слово "Бесконечная", была прямо-таки масса оттенков. И ужас. И смирение. И тоскливое вытье цепного, нечесаного пса. И некоторая дурь. И даже, как ни странно, гордость: мол, у всех людей - жизнь как жизнь, а у него - "бесконечная".
Мирон посмотрел на него и понял, что руки водителя постоянно, в одном и том же положении лежат на руле, еле-еле двигаясь, как будто ничего другого им не надо.
- И зачем я только тебя впустил... - глядя в пространство между стоящими колом дворниками, сказал водитель. - Я бы и так никого не брал, но вижу - стоит человек, легко одет, замерз весь... Фуры эти грязные... А тут хотя и нельзя выбраться, зато тепло...
И закурил.
Это выглядело забавно, как будто ожила кукла, неподвижная ниже пояса. Он даже не трудился шарить в бардачке. В руке сама собой появилась сигаретная пачка, а зажигалка вообще не понадобилась. Спичка зажглась, будто сама собой.
Интересно, подумал Мирон, сколько он вообще лет тут катается?
И спросил.
Все было еще веселее, чем если бы он попал к потомкам Чикатило.
Дело было в том, как понял Мирон, что лет шестьдесят назад советский человек не мог просто так купить себе автомобиль. Его надо было добывать.
Добывались автомобили различными честными и нечестными способами. Их было мало. Они были увлекательны, а иногда унизительны. Чего стоило одно партсобрание, на котором решалось, выдавать авто герою труда или нет! Он уже приготовился слушать интересные байки, раскрыв рот, и задавать наводящие вопросы - а слушал одну, про вожделенную машину, которую никто не сможет отобрать, и раскрыть рот мешала паника. Да и рассказчик этому не способствовал.
Мирон смутно припомнил, что когда-то давно, еще у Кротова, старшие товарищи рассказывали ему смешную байку о колхозном водителе, собравшем себе незарегистрированный автомобиль из чего попало. Он отправился в Москву, выехал на Кольцевую, и с тех пор его больше никто никогда не видел...
Нет, нет. Не может быть.
Или это другой герой анекдота, чукча, продавший оленя? Он тоже заблудился на Кольцевой...
Рассказчиком водитель был удивительно унылым. Он воровал запчасти. Он воровал их бесконечно и продавал на сторону, чтобы купить машину, но потом увлекся и собрал свою. Это было безумно скучно. Кража запчастей с завода в его исполнении выглядела как перечень этих самых запчастей, сборка на приусадебном участке - хуже, чем сборка в цеху, а обкатка... а покупка бензина... Мирон понимал, что в таких условиях люди могут сродниться со своей мечтой, только каким-то странным образом. Может быть, это тот случай, когда наступает профдеформация. Господи, он же просто... окуклился...
Нет, все же кое-что интересно. Можно было и заслушаться.
О, эта покупка бензина у проезжающих колхозных грузовиков! Увлекшись против воли даже этим ужасным рассказом - слишком уж хороши были подробности - Мирон в лицах представлял жителей райцентра, село, глухой угол, вдалеке город и завод, бескрайние поля - ни телефона, ни интернета, ни пива! - и слив излишка в канистру, и товарно-денежные отношения, и умение жить без денег, одной меной картошки на солярку... И горючее, горючее, конечно же! Горючее! Дикие люди! Что водка, что бензин! А ведь есть еще такая важная вещь, как импортные сапоги или хорошие помидоры, или тыквы...
А стройка из ничего.. А дачи за заборами... А разрешения на строительство, которые надо было выбивать из нужных людей!.. Впрочем, главное, что машину никто не отберет. Теперь не отберет, что ты, никто-никто.
А то, как этот чел получал в ГАИ номера для машины!..
Это был какой-то бешеный, ни на что не похожий трэш. Он решил, что, если выберется живым, когда-нибудь напишет об этом фантастический рассказ. Хотя, скорее всего, ему не поверят.
Пока незадачливый водила рассказывал свою историю, жалуясь на нескладные времена, Мирон исподтишка осматривал сиденья. Удивляло то, что машина казалась относительно новой. Снаружи это была пластиковая поделка типа полу-шевроле, а теперь он начал замечать, что салон советский, квадратный. Все было несколько побитым, как будто на выходных тут покатались всей семьей, но замызганный салон был вообще непригоден для жизни: никаких следов того, что здесь ездили люди, не было. Хоть бы иконку на панель повесил... Хотя... какие тут иконки. Вокруг унылого мужика была его Бесконечная.
Ни лишней тряпки, ни термоса, ни щитка от солнца на пассажирском месте, ни салфеток, ни китайской игрушки, качающей головой.... Надо всем царствовал водила со своей неизменной сигаретой в уголке обветренного рта. Скелет на заднем сиденье ухмылялся улыбкой шулера.
- А тебя как-то можно отсюда оторвать?- спросил Мирон. - Может, под тобой кнопка?
- Не... Нету...
- О! А знаешь, что! Я знаю про такую кнопку... - и пошел по десятому круг давно отрепетированный рассказ о Казантипском реакторе.
Водила слушал заинтересованно, но к середине рассказа начал увядать. Похоже, любого средства против рассеянности хватало только минут на десять. Заметив это, Мирон перешел на следующую дурку, о накуренных девушках с клоунскими носами, которые расстелили резиночку на дороге, но тут сам вдруг на середине рассказа забыл, о чем говорит. И водитель засмеялся.
В этот момент машину качнуло. Трасса за бортом зашумела сильнее. Ага! - обрадовался Мирон и начал было травить анекдоты, но тут дядя оборвал его, махнув сигаретой:
- Ты меня не разгуливай. Я уже два раза так переворачивался. Давай лучше про девок и баню.
Если переворачивался, значит, кто-то его смешил и все-таки выбирался?.. Может быть, вот оно?.. Но в глазах водителя светилась такая настороженность, что Мирон решил отложить это на следующий раз. Кто же по доброй воле перевернется... Этот - точно не перевернется, да еще и мешать будет изо всех сил.
Про девок и баню гнать было тошно. Мирон прокашлялся.
- Слушай, а у тебя отвертки нет?
- А поройся вон там - сказали ему сонно. - Только это тоже бесполезно. Вообще, догадался бы, что ли? Чем бы ты тут ни занимался, это все ИБД.
- Чего?
- Имитация бурной деятельности - пробурчал водитель. - Мне-то все равно.
Следующие полчаса прошли в лихорадочном копании.
В бардачке нашлась отвертка, и Мирон деятельно облазил с ней все углы. Скорость была идеальная, проклятая машина шла гладко и мягко, и ничто не тряслось и не качалось, только подпрыгивала челюсть у несчастного скелета. Окна не открывались. Щели были пригнаны так плотно, будто это ведро с гайками делали в Италии. А двери вообще будто штамповали из цельного листа, а внутрь поставили литые сиденья. На совесть собирал, видимо, этот бедный заводской вор.
Вокруг был какой-то полный кошмар.
Он еще несколько раз пнул дверцу, затем вынул из рюкзака нож и ударил крышу. Не пробивалось ни то, ни другое.
- Это имущество! - восстал водитель. - Хорош скандалить!
- Какое имущество, ...?
- Казенное.
- Да какое казенное, ерш твою мышь! Что у тебя, начальство есть? Зарплата есть? Ты сам эту машину покупал? - заорал Мирон.
- Нет, и ты не покупал. Я собрал, своими руками!
- Ага, вот это и собрал... Сидит тут, курит, пока я руки ломаю... Слушай, ну, хоть задницу-то подними!
- Да иди ты! - оскорбился водила. - бесполезно! Сам что-нибудь сделай!
Пятый час прошел в молчании. Мирон дремал, пока его не вырвал из забытья визг "скорой" и мигалки за окном. Осоловело уставившись в окно, он увидел, как мимо пролетели стоящая боком машина аварийной службы, карета с красным крестом, толпа на обочине... Мужик, стоявший поодаль, ловил машину, прыгая и размахивая рукой, измазанной кровью. Увидев проезжающую мимо легковушку, он погрозил ей кулаком и исчез в толпе.
- Почему мы не остановимся и не поможем им?- схватился за голову Мирон. - Почему?.. Водитель пожал плечами.
- Бесконечная.
Мирон опять надолго замолчал.
На шестой час заточения все разговоры умерли. Оставалось смотреть вперед и не спать.
Редкие вопросы были какие-то беспорядочные, словно его расспрашивали прицельно, что в этом году было нового. Единственное, что замечал Мирон - это что за окошком вроде бы посветлело. Трасса сзади уже не казалась черной и неприглядной, и огоньки машин, идущих сзади, расцвечивали ее новогодним сиянием.
Какая дурацкая нынче елка, подумал Мирон и светски ответил на очередной вопрос, что, да, конечно, он не согласен с политической ситуацией в стране. Но коммунисты были хуже.
- Да что ты понимаешь!- озлился водитель и закурил, комкая пачку свободными двумя пальцами. - вот раньше было, скажем так, хреново. Плохо было, а еще раньше- еще хуже. И за что народ голоснет в таком случае? Не знаешь? А за то, чтобы все было не хуже, чем вчера. Но все равно хуже.
- Но ведь если все равно хуже, то хуже уже не будет!..- попробовал отшутиться Мирон. - стабильно ухудшается, все как всегда...
- Молчи!.. Оптимист!.. Что б ты понимал! - водила прикурил от предыдущей. Мирон так и не понял, откуда берется очередная сигарета и очередная пачка. - Стабильность!..- он пыхнул в окно. - Вот этот ваш дядя-путя обещал стабильность. И чего? Нет никакой стабильности. И ты рассказывал, и этот... рассказывал, я ж знаю. Теперь я точно остановиться не смогу, негде мне. Никакие девяностые не сравнить с тем, сколько народу угробили в последние десять лет.
Трасса медленно катилась мимо, обдавая борта волнами грязного снега. На несколько секунд у Мирона возникло жуткое ощущение, что они едут на тренажере, и он потряс головой, разгоняя мутную пелену.
Впереди несколько прояснилось. Под очередной гирляндой светофоров выделился светлый участок дороги, который выглядел, как учебная площадка у автошколы - заезженный колесами, но непобежденный.
Сам не зная, что с ним, Мирон истошно заорал, схватил водителя за плечи и толкнул вперед. Руль крутнулся, машина вильнула поперек рядов и въехала точно в центр.
Водитель выматерился и попытался свернуть обратно, но Мирон держал крепко. Казалось, под рубахой крошится старое оргстекло. Не сбавляя скорости, они влетели в середину развязки. Теперь Мирон ждал светлого пятна и не упустил его - оно сияло девственной белизной, как нерастаявший снег, и было точно там, куда нацелилась фура с двадцатитонным прицепом.
Они успели.
Мирон и сам не понял, когда поток превратился в узенькую речку, а шоссе в ослепительно-белую полосу, укатанную до состояния асфальтовой гладкости . Он отпустил водителя, упал лбом в панель и заплакал. Машина медленно ползла через веселое белое сияние по незнакомой дороге.
- Твою мать!- выругался водитель и в сердцах двинул по клаксону. Остальные приветствовали его веселыми гудками. - Вот мало вас таких, которые в дело лезут, так теперь еще и мной рулят, куда им надо! Ишь ты...
- Да мы же выезжаем! - зарыдал Мирон, как северная белуга. Слова в голову лезли совершенно детские. - Там солнышко-о! Рули давай! Вон туда, я уже знаю, нам туда, я помню, я вижу... - и он, захлебываясь страхом, показал пальцем вдаль, туда, где наконец вставало солнце.
Водитель, прибавляя газа, мрачно посмотрел на бьющегося в истерике Мирона. В его глазах наконец появилось хоть какое-то любопытство.
- А слушай...- наконец вытянул он, словно прилипшую жвачку.- а ты можешь сделать так, чтобы у меня здесь все ... Ну, хотя бы вокруг тепло было? А то я замерз совсем.
- Так надо ехать за солнцем, прямо на солнце, и будет тепло - быстро откликнулся Мирон, стряхивая с себя чужой сигаретный пепел. Он перевернул на себя пепельницу, и это привело его в чувство не хуже, чем внезапное появление солнца.
Водитель согласно кивнул, и машина взяла курс на желтое сияние.
Первые три часа Мирон просто расслаблялся, радуясь, что больше не будет никакой кольцевой, но потом сообразил, что надо бы еще постараться. Чем яснее было солнце, тем злее был холод, а водитель озабоченно грыз мундштук, и его здорово шатало: даже сидя непросто справляться с такой работой.
- Слушай - решительно сказал Мирон - давай я тебе опять помогу. - он опять стиснул водителя за плечи, а чтобы тот не сильно сопротивлялся, решил завести речь о вещах, ему не очень понятных. - Вот ты представь, сколько ты уже километров отмахал?
- Тысяч двести - не особо задумываясь, сказал водила. - а то и триста.
- Ну так вот!..- Мирон яростно искал взглядом желтые солнечные пятна на снегу. Хотя бы какое-то одно из них должно было быть больше остальных.- Так вот, значит, может быть, что твоя дорога распрямилась, словно лук, и забросила нас подальше. Земной шар круглый. если его обмотать шоссе, сейчас мы должны были бы быть на широте примерно Крыма. А это...
- Охренеть!.. - заорал водитель, не выпуская руля.
Колеса со стоном приземлились на песок.
Дорога вела между пальм какого-то безумного цвета, в одно и то же время зеленых и рыжих. Она извивалась так, что трава по ее сторонам казалась еще более зеленой, а то и рыжей, чем была на самом деле. Между пальм стояли странные хижины, а с их крылечек приветственно махали руками чернокожие люди.
- Хер его знает, где мы - уверенно заключил водитель - Это не Крым. Ты куда меня запихнул, путешественник во времени?
Мирон посмотрел на водителя. Водитель посмотрел на Мирона и показал что-то одной рукой, не отрывая ее от руля. Потом все-таки отлепился от баранки, потянулся и потер руками лицо.
Они проехали поселок и остановились на песчаной поляне, там, где не было ни одного человека.
Поздним вечером на косе горел костер. Из деревни доносились тамтамы, а счастливый и сытый плодами незнакомых деревьев водитель сидел и объяснял ошалевшему Мирону свои взгляды на жизнь и политическую ситуацию:
- Здесь ужас как хорошо, но ты понимаешь, братуха, я же негров не люблю!
- А в чем дело? - не понимал Мирон. Он ничего ужасного не видел в людях черного цвета, поскольку где только не болтался в своей жизни, и не понимал, бывают ли такие проблемы у бывшего советского человека. - Вроде бы люди братья, что тебя не устраивает?
- Да ты не понимаешь! - заводился нежданный собрат по путешествию. - они... Это... - Он бормотал, что это негры, они воняют, они нерусские чурки, они могут его и скушать, как в детской книжке, и, наконец, махнув рукой, признал свое поражение: - Я вообще сюрпризов не люблю.
Это было уже хотя бы понятно, и Мирон, кивнув, спросил: - А чего тебе хочется-то?
Водитель задумался.
Он думал долго и наконец выдал военную тайну: - А знаешь чего?
- Чего?
- А чтобы ехать вот так и ехать, и чтобы вокруг красота постоянная... Счастья полные штаны! Мотыльки порхают... На заправках тетки бесплатно бензин наливают... Нет, это, не так... В общем, чтоб деньги всегда были. И тепло. И еда вкусная. И никаких негров.
- Это что?! - Мирон подавился бананом. - Тоже? Как кольцевая? Как эта твоя Бесконечная?..
- Если ты так говоришь, то, значит, оно вправду и есть - потупился водитель. - Ну да, хреново там было... Но там, понимаешь, была определенность! И сюрпризов не было. И негров ни одного.
- Ах, так, никаких негров... - вскочил Мирон. - Пошли!
- Эээ!.. Куда это? Я же только выпил! - отбивался водитель. - Я ж не знаю, что там, в этом кокосе. Вдруг мне за руль нельзя...
- Пойдем! - поволок его к машине Мирон. - Я тут одну книжку читал когда-то. Так вот, если я все правильно вспомнил, должно получиться. Только я до этого места не доеду, я рядом сойду.
Водитель тронулся с места, махнул рукой и отчалил. Его небритая физиономия выражала полнейшее блаженство.
- Спасибо тебе, мужик!- донеслось из-за горизонта, и нелепая горбатая машина растаяла.
Мирона передернуло.
Над цветами поднимались большие бабочки. Трасса сплошь заросла молодой летней травой, но над ней со свистом проносились большие летающие штуки вроде жуков, здорово похожие на грузовики. Мирон помахал им рукой, и одна из ярких машин со скрежетом сложила жесткие надкрылья, снизилась и встала на обочине, вибрируя всем корпусом.
"Подвеска барахлит"... - по инерции подумал Мирон и побежал к ней.
Серьезный смуглый парень высунулся из кабины и посмотрел на него, жуя сигарету.
- Чувак - сказал он, глядя в упор на Мирона. - Я готов тебя взять, но должен предупредить. Мы не сможем свернуть с маршрута, так что лучше найди себе какой-нибудь другой транспорт. Его тут полно.
- Это как? - медленно проговорил Мирон, еле выталкивая из себя слова. - Почему это, если я сяду, то не выйду, что ли?
- Нет. Выйдешь, где захочешь, не вопрос. По этим дорогам можно доехать вообще куда угодно. Вопрос только в том, пассажир ты или нет. Я предлагаю тебе место второго водителя. Если ты сядешь, то мы станем напарниками, а дальше всю жизнь придется рулить вместе.
Мирон смотрел на него широко раскрытыми глазами.
- Ты решай, пойдешь ты со мной или нет. Это Дальняя.
2012-2017
no subject
Date: 2017-07-26 11:43 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-27 01:47 am (UTC)Вообще есть шанс, что они все потом встретятся. Потому что у Мирона есть Дальняя.
no subject
Date: 2017-07-27 07:27 am (UTC)Будешь писать продолжение?
Вообще, грустно, что с этим их проектом закончилось так, но, увы, закономерно.
это зависит от количества шизы в организме
Date: 2017-07-27 08:16 pm (UTC)Не уверена, стоит ли вообще это продолжение писать.
Потому что все это я и так кому-то рассказать могу, а записывать каждый раз такие заморочки, что я не всегда знаю, когда у меня следующий рассказ получится.
Потому что сам рассказ про царицу ос я очень давно написала, лет 5 назад, а все остальное время ушло на то, чтобы собрать остальные вошедшие туда рассказы. Ну, и в Москве я больше не живу.
Когда вышел сборник "Колдуны", то стало ясно, что роман надо дописать. Я его писало-писало и дописало. Это как-то логически завершило период моей жизни в Москве.
у меня сейчас начался и как-то застрял на середине рассказ про телепатку, которая работает в Америке, и история о том, как путешественница-инопланетянка из Ленинграда (старая, которая еще из Ленинграда) меняет возраст и шкуры и втесывается в двух столицах, а потом в разных россиянских и европейских городах, в сообщества людей всевозможных возрастов - и как это напоминает ей первые контакты с землянами каждый раз, потому что земляне все разные - но, стоит уже сформулировать какую-то идею, я начинаю считать, что она сама по себе ценная, и приходится себя очень сильно на эту тему пинать.
Я тут еще, кажется, рассказ про разумных крабов не выкладывала.
Re: это зависит от количества шизы в организме
Date: 2017-07-27 08:24 pm (UTC)Еще нет. Интересно про всех!
Re: это зависит от количества шизы в организме
Date: 2017-07-27 08:43 pm (UTC)http://www.proza.ru/2017/03/25/2195
Re: это зависит от количества шизы в организме
Date: 2017-07-27 09:11 pm (UTC)Шеф выкрутился, когда их отделение, с которым иногда работала Татьяна, расформировали, ушел в оставку навсегда и неожиданно женился на Татьяне, потому что совсем не против этого брака была ее дочка. Она неожиданно выросла и превратилась в полную копию Ниты, хотя с самого начала выглядела совершенно по-другому. Фиг его знает, наследственность бывает и присвоенная. ) Так что теперь, кроме семьи из Ковбоя и Ниты, есть еще и семья очень загадочных людей, состоящая из древней ведьмы, отставного большого ментовского чина (который должен мириться с тем, что Татьяна всячески помогает Зеленому) и очень красивой девушки, начинающей ведьмы, у которой все детство прошло в подвалах секретной клиники, а по факту она девочка-отказница.
Витя после прилета на далекую планету почувствовал себя не совсем при делах и ушел в отшельники. Там джунгли, там можно.
"Вайда" без саксофонистки вся улетела нафиг на Плутон. Их высадили по дороге к большой зеленой планете, где собрались поселиться все остальные. А эти там будут поклоняться богам. В тишине, холоде и уединении. Ежик рассорилась со своей группой, со своим парнем, взяла потомство с собой и улетела с Мирей.
Саксофонистка осталась со своими эзотеричками, живет дальше, без операции, и благодаря заступничеству богини продолжает спокойно ходить по ксенофобным местам, играя на саксофоне. Ни в каких организациях не участвует, зато приносит большую пользу, не давая никому обижать попадающих в ее поле зрения . Если кто-то согласен уверовать в ее богиню, она, как жрица, выдает им такое же покровительство, в результате чего образуется небольшой тайный круг людей, которым ничто не вредит и все они - либо трансгендерные люди, либо просто сильно верующие в богиню свою.
Солнцепоклонники все эвакуировались, кроме тех, кто уехал в Казахстан. Большинство из них, особо верующих, высадили с продвинутой системой жизнеобеспечения прямо на Меркурий. А вторая часть от них отделилась и начала поклоняться тому голубому Солнцу, которое было в корабле.
Сеть взаимопомощи Зеленый, как и обещал, развил в мощную подпольную организацию. Им всем придется здорово прятаться. Когда-нибудь они задружатся с революционерами и устроят революцию.
Само собой, все, кто влез на корабль, прилетят всей толпой на новую планету (они выбрали большую и зеленую). Аль превратился в большой вычислительный центр, потому что ему раньше мощности не хватало на то, чтобы уместить в голове настоящую науку, настоящую личность и настоящие убеждения (даже все равно, какие, так что приходилось флюгерить и лавировать, чтобы никто не догадался, какая у него пустая голова) - вот он всякой фигней и страдал. А кто этим страдает, у них тоже оперативки не хватает.
Все расселились по планете сообразно всем своим заморочкам и живут счастливо, в том числе вся бомжовая рать, завели там, значит, в степи и в джунглях крепость, сады и огороды, Варфоломей работает станцией по благоустройству, а Мирей с Аей и Ежиком спихнули потомство на полгодика в общий детский сад и на Гиллана и отправились еще одну планету искать, а то им места не хватало. А по дороге обратно встретили Мирона, который занимается очень странным делом - возит межмировую почту, а в промежутках между этим просто путешествует. У него сменился напарник (хотя они дружат. но теперь есть другой, фиг знает, почему) и они уехали куда-то очень далеко, так что в следующий раз вся банда его увидит сильно двадцать лет спустя.
Мирон ни фига не стареет, потому что подписался быть частью Дальней, а не просто пассажиром.
В космосе полно обитаемых планет, и на каждой живут всякие прикольные существа, не обязательно люди, но никто не знает, почему на множестве из них живут (иногда- подозрительно знакомые) люди.
А кто не верит, пусть пойдет посмотрит, не горит ли в небе зеленая звезда.
Вот.
Re: это зависит от количества шизы в организме
Date: 2017-07-27 09:30 pm (UTC)Вообще, это бы эпилогом... а почему девочка росла в секретной клинике и как она оттуда выбралась? И как сложились отношения Мирона и Аи (если оно им нужно?)
Re: это зависит от количества шизы в организме
Date: 2017-07-27 09:34 pm (UTC)Ну, вроде, ясно, что девочка - это ребенок-отказник. Ее родители бросили, и она там растет. А потом ее удочерила Татьяна. Про это целых две главы было.
Re: это зависит от количества шизы в организме
Date: 2017-07-27 09:37 pm (UTC)Re: это зависит от количества шизы в организме
Date: 2017-07-27 11:54 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-27 08:17 pm (UTC)