Кукла с редким именем (То, чего не было)
Jul. 18th, 2017 04:28 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ya_mirandaКусок 41, где опять появляются страшные эзотерички из 55-й, выпущенный из больницы Ковбой и Нита неожиданно решают, как именно получится усыновить девочку, Мирей убегает, потому что ее все достали, но возвращается, а женщина-с-саксофоном совершает над Осами крупное магическое действие.
УЛИЦА
Это ночь.
Человек в белом костюме, с саксофоном в руках, медленно идет по улице к набережной, за которой виднеется огромная несуразная скульптура, стоящая на искусственном острове посреди реки.
Хорошо, что на улице больше никого нет. Тех, кто идет за ним по улице, действительно можно было бы назвать «никто» - они выглядят хуже бродяг и пьяниц, двигаются ломано, ковыляют, как будто у них кончился завод и ключ торчит в замке, находящемся между лопаток.
Они слишком слабы, да к тому же и мертвы — всех живых забирают передвижные станции, чтобы помочь хотя бы уколом, а хитрые мертвые прячутся в подземных норах.У них больше нет Царицы, и они не знают, что теперь делать. Но сладкая мелодия, исходящая от человека с саксофоном, так мучительно похожа на звук, которым переливчиво пела Царица...
- О Богиня — лихорадочно шепчет человек — живой, теплый. Страшно от тысяч шагов за спиной. - Только не подведи.
И она не подводит.
Человек доходит до того места, где гранитом одетая набережная выходит на простор. Это было нелегко — ни разу не сбиться с шага. Человеку не важно, что будет дальше, но важно другое — все ли выстроились в ряд? Будет ли хорошо растворять эти изношенные тела речная вода, где расплавленное солнце отражается с каждым рассветом? И, что самое важное — хватит ли на исцеление реки божественного вмешательства?..
Человек не думает о себе.
- Не подведи... - последний раз молится человек, выдувает из раструба последнюю ноту и шагает в темную воду.
Ад следует за ним и валится в реку по двое.
КОВБОЙ И ДЕТИ
В коридоре, выстланном желто-коричневым линолеумом, вытертым до основы, на скамейке сидели два человека: один — большой, а вторая — маленькая.
Девочка рассказывала Ковбою третью сказку, про глупого ковбоя, которому нужно все время кого-то пасти, и Третью Девочку, которая этого ковбоя уговаривала.
- Жил-был глупый Ковбой.
- Ну-ну — сказал Ковбой.
- Ну-ну. Большой, но глупый. Как видит что-то, чего больше одного, так и начинает это пасти. Облака пас, стада пас, тараканов пас, траву тоже пас, потому что у нее травинок много...
- Ну-ну...
- А еще он пас девочек. Девочки не хотели пастись, просто он видел, что девочки любят ходить по несколько девочек, и приходил их пасти. А однажды двух девочек нашла третья...
В коридоре раздались всхлипывания, и Ковбой поднял голову. Уже некоторое время его органы чувств, особенно шестое, улавливали чье-то горе, которое находилось за углом примерно на расстоянии в четыре кабинета. Женщина, которая к ним подходила, могла быть опасной, потому что ее горе было из разряда тех состояний, в которых люди не так-то хорошо осознают себя. Но Маленькая дернула его за рукав и сказала:
- Это наша стажерка! Я ее знаю!
- А, привет — равнодушно отозвалась Нита и присела. - Ну, как там у вас? И почему ты не в корпусе? - она обернулась к девочке. - Ты почему тут с этим дядей?
Детей надо обязательно спрашивать, как дела — подумал Ковбой. Он ее тоже уже видел, много раз. И спросил:
- А как у вас? Как там Мирей?
Женщина (девушка, надо напоминать себе, девушка, у нее же есть имя) тяжело вздохнула и вытерла глаза. -
Маленькая обняла ее за коленки и сказала:
- Я ему третью сказку сочинила. Хочешь дослушать до конца?
- Ой, у меня... - сказала девушка и опять всхлипнула. В пустом коридоре гулко отозвалось эхо. - У меня все... У меня терпение кончилось.
- У меня тоже кончилось — сказал Ковбой. - У Возлюбленной оно тоже кончилось. Нам не отдают Маленькую. Маленькая не оформлена должным образом.
- Почему? - он видел, как расширяются глаза и учащается дыхание стажерки. Женщины часто и эмоционально переключаются с одной вопиющей несправедливости на другую.
- Девочка не оформлена должным образом — официально и очень грустно повторил Ковбой. - Великолепная не знает, что делать. У нее только что отобрали новенькое подразделение. Заслуги Великолепной перед Родиной очень велики, но Родина тут теперь не при чем.
- Ага, не при чем... - рассеянно отозвалась Нита. - Эта Родина вообще никогда не...
Девочка оторвалась от колен стажерки и крепко обняла Ковбоя.
В какой-то момент люди действуют неожиданным образом, подумала Нита, замечая как будто со стороны, как ее подхватывает вихрь непонятно откуда и несет со всех ног к закрытому кабинету. Как она оказалась внутри, она не помнила — у нее не было ключа. В смежном кабинете, где стояли только кушетка для осмотра, аппарат УЗИ и стойка, не было ни полки, ни встроенного шкафа, ни даже раковины... А! Тумбочка под аппаратом была накрыта чем-то белым, и в ней было отделение, где лежало то, что совершенно не нужно было доктору, зато очень нужно Маленькой, чья бы она дочь ни была.
Отодвинув стопку книжек, она продолжала копать, уверенная, что найдет что-то более интересное. Ящик тумбочки казался чуть ли не бездонным. Если все это так хранится, значит, это не официальные документы. Доктор-то работает налево — смекнула Нита и повеселела. Интересно, сколько можно взять с целого маршрутного парка?.. И как и с кем при этом нужно делиться?..
Когда она вернулась, Ковбой и девочка по-прежнему сидели на банкетке. Нита достала большой пакет из сумки и развернула его:
- Это с той же полки, что медкнижки для маршрутчиков. Я знаю, у Тани проблемы. У меня тоже будут, но лучше я вам это дам, чем не дам.
- Я рассказала третью сказку! - завопила Маленькая так, что в пустых коридорах отозвалось эхо. - Я выиграла!!! Давай мой подарок!
- Будут? - уточнил Ковбой, пожирая глазами безупречно белые с легким желтым отливом бланки. - Точно? - Он поднял на нее взгляд, и она остолбенела — настолько его глаза были похожи на человеческие всем, кроме материала. Как?.. Насколько могут быть похожи черные камешки на человеческие глаза?
- На самом деле не совсем. Такие документы не подлежат учету. Она их хранила для себя, а если начнет за мной бегать, меня никто не защитит.
- Лучше сдавайся к нам в Добровольный — повеселел Ковбой. - Нам нужна своя собственная клиника.
А я знаю, что это! - влезла Маленькая. - Это комплек...
- Комплект.
- Комплект документов на усыновление кем угодно. Есть такой волшебный комплект в каждой такой больнице, куда привозят детей из детдомов. Кто хочет такой, тот дает главврачу много денег и увозит с собой ребенка безо всякого разрешения.
- Кто тебе такое сказал? - рассердилась Нита.
- Гадалка.
- Гадалка?..
Руки Ниты сами отодвинули подальше пакет.
- Гадалка… - фыркнула девочка. - Тьфу! Своя собственная мама в сто раз лучше Гадалки! Давай сюда! Я сама отдам.
Они вместе вышли через больничный выход.
- Нита — сказал Ковбой. - Мы идем к моей Прекрасной. Нита... Нита, я выражаю тебе благодарность. Нам обязательно нужно взять тебя в семью.
- Да спаси-ибо — сказала Нита — у меня есть семья. Ты меня лучше до дома проводи, да?
Ковбой испытующе оглядел ее с головы до ног, прикидывая градус опасности для девушки с длинными черными волосами, очень расстроенной и собирающейся возвращаться домой по ночной усталой Москве.
- Я отвезу Маленькую домой, а потом тебя провожу — решил он. - Если вопрос решен, то тебе полагается место среди нас и награда. Прекрасная решила бы, что тебе нужна охрана. Охрана — это правильно.
Нита ошарашенно захлопала глазами.
- Я твоя охрана — сказал Ковбой, посадил на одну руку Маленькую, а вторую предложил Ните.
МИРЕЙ УБЕГАЕТ И ВОЗВРАЩАЕТСЯ
- Пожизневка — сказал усталый Мирон.
Гил кивнул, мол, да — пожизневка. Пару месяцев назад он взял вторую работу, и ему пришлось тяжело. Гил был слишком гордый, чтобы жить на взаимопомощи — он всегда только давал, а не брал. После сессии он был абсолютно серый, и Мирон с ужасом на него смотрел. Вот кто же выдал этому хайрастому, этому вечно любопытному, тощему существу тягу к профессии ядерного физика?..
Уже два дня как лило. Ноябрь и так не самый лучший московский месяц, а тут еще и снег с дождем. У девушек падало давление, у мужиков — все остальное. Проект Дисклеймера застревал, хоть Витя и говорил, что прогресс есть - потому что Александр Валерьевич свалил неизвестно куда, а у него была вся документация. Остатки документации сейчас лежали перед ними и имели плачевный вид. Кроме того, Мирона жутко ругал сегодня усталый Володя на работе.
- Ты какого хрена опять застрял на доставке — внушал ему Володя — если ты можешь быть кем угодно? Да, ты часто делаешь всю работу фирмы по разгрузке, доставке и упаковке, но какого хрена? Думаешь, теперь работать некому?
- Но ведь мы сейчас отправляем лекарства в Гватемалу по контракту с Красным крестом - офигевал Мирон. - Это тебе не тапочки по почте! Я еще не могу телепортироваться прямо в Гватемалу, но ведь что-то полезное мы делаем! И теперь еще вся эта развозка для местных детских домов...
- Лучше б мы банк ограбили — махал руками Володя. В его голосе было нечто настолько трагическое, что эти поучения Мирон просто терпел.
Недавно они срубили большой кусок денег, но налоги до сих пор приводили Володю в ужас. Он не учел, что предпринимателю всегда хуже, чем подчиненному. Когда ему стало ясно, что на все про все у него от зарплаты останется сорок процентов, он впал в такую ярость...
А теперь приходит Гил и приносит эти бумажки, рассказывая, что Аль из Звенигорода куда-то делся и дверь не заперта. Папку со вторым рисунком Мирей тоже приносит. Толстую такую.
И про Дисклеймера и это недавно рванувшее в рост Солнце все ругаются.
- Давай я тебе хоть пива возьму — сочувственно сказал Мирон. - Не зря же мы сюда прыгали. Хотя ты уже зеленый, а не серый. Вот что получается, если как следует пожрать...
- Не успеем — покачал головой усталый Гил. - Гляди, «Море» закрывается.
«Море» действительно закрывалось. Мирон мысленно плюнул, ничтожно отяготив карму на пару злобных мыслей, и сказал, что, если хиппи негде пожрать и вписаться, хиппи идет домой.
Гил печально посмотрел на него.
- Мирей тоже ругается.
- Да ну, хуже Володи?
- Володя уже там. Он мне какую-то фичу обещал от авиаконструкторов, он-то в порядке. Главное - Мирей. Только ее последнее время накрывает со страшной силой.
- Че так?
Он покачал головой.
- По-моему, это что-то мамское. Она даже детей начала ругать, что они ее в туалет одну не отпускают. Марек очень любит так над мамой издеваться — то в последнюю минуту они с Борькой подерутся, когда надо выходить, то он в дверь ванной ломится, то еще что, а она потом сидит на кухне и плачет - «когда это кончится?» «Когда меня начнут считать за человека?» «Когда они вообще вырастут?»... Она раньше с ними все время играла, пока не рисовала, а теперь плачет. Я, конечно, с ними занимаюсь, но откуда я нафиг знаю, когда они вырастут?
- Так это... как его... Это кризис трех лет? Или еще какая-то ерунда?
- Пяти. Один хрен. Ладно, полетели.
Мирон взял его за руку, и они мигнули и исчезли, оставив на столе деньги и мусор, вынутый из карманов.
Дома их ожидал бардак, запах горелой каши и ревущие близнецы.
- Она там — печально сказал Володя, показывая на рисунок, в котором покачивались, переливаясь, голубые травы. - Поздравляю. Достали.
Гил молча содрал с себя куртку, внимательно посмотрел на рисунок, протянул руку и раздвинул голубую траву рукой. И нырнул.
Мирей бежала, задыхаясь, по полю, над которым плыли белые, голубые по краям облака, и солнце ласково светило сверху — ласково, но так сильно, что черная тень Мирей бежала рядом, изгибаясь и теряясь в штрихах длинной травы, упругой, сказочно блестящей всеми оттенками. Впереди должна была быть река, и, если подняться на холм, то она откроется взгляду — огромная, с белыми берегами, с глубокой синей водой. Если взбежать на холм, то дальше достаточно сделать несколько шагов, чтобы...
Это не был ее мир, но паника несла Мирей вперед. Ноги, которые так долго отказывались ходить, наконец могли бежать, руки были свободны, и важным казалось только одно — бежать как можно быстрее. Воздух был сладким и невероятно чистым. Не нужно было никого прижимать к себе.
Кто-то бежал за ней, и нужно было ускоряться, чтобы ничего не потерять. Мирей засмеялась и побежала быстрее. Ей, легкой и нарисованной голубыми штрихами, все равно было, с какой скоростью двигаться.
Кто-то, бегущий за ней, отчаянно кричал и махал руками. Она решила обернуться и увидела знакомое лицо. Это так поразило ее, что она нечаянно остановилась. Она проверила себя: нет ли какой-нибудь тяжести? Нет. Значит, он не собирается ее поймать и стереть ластиком. Это просто кто-то пришел в гости.
В гости?
Посреди голубой равнины они стояли вдвоем, и их черные перекрещенные тени колебались на волнах живой травы.
- Ты чего бежишь? - спросил он.
- Там всегда надо драться. Там считают, что я животное. Там на руках висят две живых гири, а все смеются. Там на работу берут только свои. Там грязно и надо убирать за всеми, как служанка — подумав, ответила Мирей. - Там делать нечего. Там все гадости говорят.
При мысли о том, что сейчас надо будет бежать дальше, внутри начала подниматься паника, но Мирей успокоила панику. Чего бояться там, где все известно? Это же та самая река. Достаточно перебежать за холм, и всего этого никогда не будет. Никогда.
Никогда? - переспросил этот, знакомый.
- Никогда! - засмеялась Мирей. - Я буду нормальной. Никто никогда меня не назовет грязной потому, что у меня дети. Никто не будет говорить мне, чтобы я не ходила по перилам моста. Никто не будет соваться с воплями, как я неправильно все делаю, а мне не надо будет защищаться. Я больше никогда не буду ничьей тупой мамашей, которая через десять лет состарится и умрет! Я там буду жить вечно. - Она показала свои руки и опять засмеялась. - Свобода бывает только одна. Чистая. Понял?
Он молча смотрел на нее, тяжело дыша. Что тут вообще говорить? Говорить тут было не о чем — одно слово, и она уйдет туда насовсем. Была бы не самая плохая судьба — если бы это был не Стикс, в который войти боялся даже Витя с его машинами.
Вот надо же нарисовать такое...
Сказать «у тебя же дети?» Нет, эти цивилы все время так говорят, заманивают, убеждают, а потом начинается все то же самое. Сказать «иди обратно, я тебя люблю?» Какое такое «люблю», если уходят не из-за него, скажешь — отшатнется и упадет! Что я, перевешу целый мир? Как вообще позвать человека обратно в тот мир, где ей было так плохо только потому, что он не смог отпугнуть всех уродов сразу? Это я виноват.
Мирей качнулась назад, и от испуга он заорал не своим голосом:
- Аааа, стой! Стой, я все сделаю! Не надо! Я все буду делать, только не убегай! Я! Все! Сделаю!!! Я все сделаю!..
- Что?
- Я все сделаю! Я тебе обещаю, я все за тебя буду делать! Вообще все!
- Что? - она так возмутилась, что повернулась и начала спускаться с холма. - А, это опять ты? Ты что такое несешь, рыцарь печального образа?
Он уже обнял ее и крепко прижал к себе, но она вырвалась.
- Вот всегда так! Еще скажи «это я тут мужчина»! Мало ли что меня достало! В жизни за меня никто не работал. ясно? Я сейчас сама пойду и все сделаю!
САКСОФОН
Он\на проснулась в больнице, зная, что сегодня нужно будет выписаться.
Восстановление прошло хорошо, так что можно было куда-то ехать жить. У подъезда ее встречали друзья и один знакомый мужик в килте. Мужик был хозяином вписки, куда ей теперь нужно было ехать, чтобы выздоравливать.
- Уж слышал я вашу «Вайду» - говорил он ей, пока он\на болталась на заднем сиденье раздолбанной машины. - Я кофр твой лично припер. Ты как так вляпался.. э-э-... лась? Ребята очень тебя уважают, они говорят, что ты такое умеешь, чего никто не умеет. Вот выздоровеешь, и посейшеним...
Он\на поняла, что богиня опять посылает ей хороших дружелюбных людей. Вообще в этой новой системе легко было найти все, что угодно, от машины до купальника, но людей так просто не найдешь... А что? Мир действительно обычно полон хороших людей. Просто надо выздоравливать.
- А с чем попала?
- С гепатитом... - отмахнулась он\на. - По молодости много чего подхватишь, о чем потом жалеешь. Не бойся, я не колюсь.
- Да я не боюсь — заржал он. - Ты же знаешь, как меня зовут? Перепел! Пил, пил...
- Тебя так специально зовут?
- Ага! Ты только не бойся, у нас дома живет полосатая змея и четыре всадника Апокалипсиса.
Они доехали до подъезда и начали выгружаться. От слабости кружилась голова.
Внутри дома было тихо и темно. По лестнице перед ними спускались какие-то люди. Перепел посторонился пропустить их. Это были женщины, немолодые, с распущенными волосами, все как одна в темной одежде.
- Здравствуйте — сказала на всякий случай он\на и вежливо поклонилась.
Женщины отшатнулись, сбежали по лестнице вниз, и все пятеро... нет, шестеро внезапно пали ниц на лестничной площадке головами друг к другу, включая этого гостя... Или гостью...
- Э!.. - ужаснулся Перепел. - Мадамы, вы чего?..
Он\на коснулась лбом пола, подумала, потерла на щеке священный знак и решительно встала рядом с ними на колени, а потом подняла первую из них и поднялась сама.
- Геката радуется вам — торжественно сказала он\на. - Рея Звездноликая, богиня ночи, воплощение вечной женской силы, да пребудет с нами. Да будет славно ее имя. Я пришла с вестью, что ни одной осы больше не будет на ее земле.
Пожилая тетушка радостно охнула и крепко-крепко обняла ее.
- Так это был не гепатит — радостно сказал Перепел. - Так это, э... А вы чего?..
Проходящие мимо по лестнице крепкие парни в спортивных штанах ускорили шаг в два раза. Мало ли что придумают эти сумасшедшие бабки.
Всем было ясно, что ни в коем случае нельзя путаться с эзотеричками из 55-й.
УЛИЦА
Это ночь.
Человек в белом костюме, с саксофоном в руках, медленно идет по улице к набережной, за которой виднеется огромная несуразная скульптура, стоящая на искусственном острове посреди реки.
Хорошо, что на улице больше никого нет. Тех, кто идет за ним по улице, действительно можно было бы назвать «никто» - они выглядят хуже бродяг и пьяниц, двигаются ломано, ковыляют, как будто у них кончился завод и ключ торчит в замке, находящемся между лопаток.
Они слишком слабы, да к тому же и мертвы — всех живых забирают передвижные станции, чтобы помочь хотя бы уколом, а хитрые мертвые прячутся в подземных норах.У них больше нет Царицы, и они не знают, что теперь делать. Но сладкая мелодия, исходящая от человека с саксофоном, так мучительно похожа на звук, которым переливчиво пела Царица...
- О Богиня — лихорадочно шепчет человек — живой, теплый. Страшно от тысяч шагов за спиной. - Только не подведи.
И она не подводит.
Человек доходит до того места, где гранитом одетая набережная выходит на простор. Это было нелегко — ни разу не сбиться с шага. Человеку не важно, что будет дальше, но важно другое — все ли выстроились в ряд? Будет ли хорошо растворять эти изношенные тела речная вода, где расплавленное солнце отражается с каждым рассветом? И, что самое важное — хватит ли на исцеление реки божественного вмешательства?..
Человек не думает о себе.
- Не подведи... - последний раз молится человек, выдувает из раструба последнюю ноту и шагает в темную воду.
Ад следует за ним и валится в реку по двое.
КОВБОЙ И ДЕТИ
В коридоре, выстланном желто-коричневым линолеумом, вытертым до основы, на скамейке сидели два человека: один — большой, а вторая — маленькая.
Девочка рассказывала Ковбою третью сказку, про глупого ковбоя, которому нужно все время кого-то пасти, и Третью Девочку, которая этого ковбоя уговаривала.
- Жил-был глупый Ковбой.
- Ну-ну — сказал Ковбой.
- Ну-ну. Большой, но глупый. Как видит что-то, чего больше одного, так и начинает это пасти. Облака пас, стада пас, тараканов пас, траву тоже пас, потому что у нее травинок много...
- Ну-ну...
- А еще он пас девочек. Девочки не хотели пастись, просто он видел, что девочки любят ходить по несколько девочек, и приходил их пасти. А однажды двух девочек нашла третья...
В коридоре раздались всхлипывания, и Ковбой поднял голову. Уже некоторое время его органы чувств, особенно шестое, улавливали чье-то горе, которое находилось за углом примерно на расстоянии в четыре кабинета. Женщина, которая к ним подходила, могла быть опасной, потому что ее горе было из разряда тех состояний, в которых люди не так-то хорошо осознают себя. Но Маленькая дернула его за рукав и сказала:
- Это наша стажерка! Я ее знаю!
- А, привет — равнодушно отозвалась Нита и присела. - Ну, как там у вас? И почему ты не в корпусе? - она обернулась к девочке. - Ты почему тут с этим дядей?
Детей надо обязательно спрашивать, как дела — подумал Ковбой. Он ее тоже уже видел, много раз. И спросил:
- А как у вас? Как там Мирей?
Женщина (девушка, надо напоминать себе, девушка, у нее же есть имя) тяжело вздохнула и вытерла глаза. -
Маленькая обняла ее за коленки и сказала:
- Я ему третью сказку сочинила. Хочешь дослушать до конца?
- Ой, у меня... - сказала девушка и опять всхлипнула. В пустом коридоре гулко отозвалось эхо. - У меня все... У меня терпение кончилось.
- У меня тоже кончилось — сказал Ковбой. - У Возлюбленной оно тоже кончилось. Нам не отдают Маленькую. Маленькая не оформлена должным образом.
- Почему? - он видел, как расширяются глаза и учащается дыхание стажерки. Женщины часто и эмоционально переключаются с одной вопиющей несправедливости на другую.
- Девочка не оформлена должным образом — официально и очень грустно повторил Ковбой. - Великолепная не знает, что делать. У нее только что отобрали новенькое подразделение. Заслуги Великолепной перед Родиной очень велики, но Родина тут теперь не при чем.
- Ага, не при чем... - рассеянно отозвалась Нита. - Эта Родина вообще никогда не...
Девочка оторвалась от колен стажерки и крепко обняла Ковбоя.
В какой-то момент люди действуют неожиданным образом, подумала Нита, замечая как будто со стороны, как ее подхватывает вихрь непонятно откуда и несет со всех ног к закрытому кабинету. Как она оказалась внутри, она не помнила — у нее не было ключа. В смежном кабинете, где стояли только кушетка для осмотра, аппарат УЗИ и стойка, не было ни полки, ни встроенного шкафа, ни даже раковины... А! Тумбочка под аппаратом была накрыта чем-то белым, и в ней было отделение, где лежало то, что совершенно не нужно было доктору, зато очень нужно Маленькой, чья бы она дочь ни была.
Отодвинув стопку книжек, она продолжала копать, уверенная, что найдет что-то более интересное. Ящик тумбочки казался чуть ли не бездонным. Если все это так хранится, значит, это не официальные документы. Доктор-то работает налево — смекнула Нита и повеселела. Интересно, сколько можно взять с целого маршрутного парка?.. И как и с кем при этом нужно делиться?..
Когда она вернулась, Ковбой и девочка по-прежнему сидели на банкетке. Нита достала большой пакет из сумки и развернула его:
- Это с той же полки, что медкнижки для маршрутчиков. Я знаю, у Тани проблемы. У меня тоже будут, но лучше я вам это дам, чем не дам.
- Я рассказала третью сказку! - завопила Маленькая так, что в пустых коридорах отозвалось эхо. - Я выиграла!!! Давай мой подарок!
- Будут? - уточнил Ковбой, пожирая глазами безупречно белые с легким желтым отливом бланки. - Точно? - Он поднял на нее взгляд, и она остолбенела — настолько его глаза были похожи на человеческие всем, кроме материала. Как?.. Насколько могут быть похожи черные камешки на человеческие глаза?
- На самом деле не совсем. Такие документы не подлежат учету. Она их хранила для себя, а если начнет за мной бегать, меня никто не защитит.
- Лучше сдавайся к нам в Добровольный — повеселел Ковбой. - Нам нужна своя собственная клиника.
А я знаю, что это! - влезла Маленькая. - Это комплек...
- Комплект.
- Комплект документов на усыновление кем угодно. Есть такой волшебный комплект в каждой такой больнице, куда привозят детей из детдомов. Кто хочет такой, тот дает главврачу много денег и увозит с собой ребенка безо всякого разрешения.
- Кто тебе такое сказал? - рассердилась Нита.
- Гадалка.
- Гадалка?..
Руки Ниты сами отодвинули подальше пакет.
- Гадалка… - фыркнула девочка. - Тьфу! Своя собственная мама в сто раз лучше Гадалки! Давай сюда! Я сама отдам.
Они вместе вышли через больничный выход.
- Нита — сказал Ковбой. - Мы идем к моей Прекрасной. Нита... Нита, я выражаю тебе благодарность. Нам обязательно нужно взять тебя в семью.
- Да спаси-ибо — сказала Нита — у меня есть семья. Ты меня лучше до дома проводи, да?
Ковбой испытующе оглядел ее с головы до ног, прикидывая градус опасности для девушки с длинными черными волосами, очень расстроенной и собирающейся возвращаться домой по ночной усталой Москве.
- Я отвезу Маленькую домой, а потом тебя провожу — решил он. - Если вопрос решен, то тебе полагается место среди нас и награда. Прекрасная решила бы, что тебе нужна охрана. Охрана — это правильно.
Нита ошарашенно захлопала глазами.
- Я твоя охрана — сказал Ковбой, посадил на одну руку Маленькую, а вторую предложил Ните.
МИРЕЙ УБЕГАЕТ И ВОЗВРАЩАЕТСЯ
- Пожизневка — сказал усталый Мирон.
Гил кивнул, мол, да — пожизневка. Пару месяцев назад он взял вторую работу, и ему пришлось тяжело. Гил был слишком гордый, чтобы жить на взаимопомощи — он всегда только давал, а не брал. После сессии он был абсолютно серый, и Мирон с ужасом на него смотрел. Вот кто же выдал этому хайрастому, этому вечно любопытному, тощему существу тягу к профессии ядерного физика?..
Уже два дня как лило. Ноябрь и так не самый лучший московский месяц, а тут еще и снег с дождем. У девушек падало давление, у мужиков — все остальное. Проект Дисклеймера застревал, хоть Витя и говорил, что прогресс есть - потому что Александр Валерьевич свалил неизвестно куда, а у него была вся документация. Остатки документации сейчас лежали перед ними и имели плачевный вид. Кроме того, Мирона жутко ругал сегодня усталый Володя на работе.
- Ты какого хрена опять застрял на доставке — внушал ему Володя — если ты можешь быть кем угодно? Да, ты часто делаешь всю работу фирмы по разгрузке, доставке и упаковке, но какого хрена? Думаешь, теперь работать некому?
- Но ведь мы сейчас отправляем лекарства в Гватемалу по контракту с Красным крестом - офигевал Мирон. - Это тебе не тапочки по почте! Я еще не могу телепортироваться прямо в Гватемалу, но ведь что-то полезное мы делаем! И теперь еще вся эта развозка для местных детских домов...
- Лучше б мы банк ограбили — махал руками Володя. В его голосе было нечто настолько трагическое, что эти поучения Мирон просто терпел.
Недавно они срубили большой кусок денег, но налоги до сих пор приводили Володю в ужас. Он не учел, что предпринимателю всегда хуже, чем подчиненному. Когда ему стало ясно, что на все про все у него от зарплаты останется сорок процентов, он впал в такую ярость...
А теперь приходит Гил и приносит эти бумажки, рассказывая, что Аль из Звенигорода куда-то делся и дверь не заперта. Папку со вторым рисунком Мирей тоже приносит. Толстую такую.
И про Дисклеймера и это недавно рванувшее в рост Солнце все ругаются.
- Давай я тебе хоть пива возьму — сочувственно сказал Мирон. - Не зря же мы сюда прыгали. Хотя ты уже зеленый, а не серый. Вот что получается, если как следует пожрать...
- Не успеем — покачал головой усталый Гил. - Гляди, «Море» закрывается.
«Море» действительно закрывалось. Мирон мысленно плюнул, ничтожно отяготив карму на пару злобных мыслей, и сказал, что, если хиппи негде пожрать и вписаться, хиппи идет домой.
Гил печально посмотрел на него.
- Мирей тоже ругается.
- Да ну, хуже Володи?
- Володя уже там. Он мне какую-то фичу обещал от авиаконструкторов, он-то в порядке. Главное - Мирей. Только ее последнее время накрывает со страшной силой.
- Че так?
Он покачал головой.
- По-моему, это что-то мамское. Она даже детей начала ругать, что они ее в туалет одну не отпускают. Марек очень любит так над мамой издеваться — то в последнюю минуту они с Борькой подерутся, когда надо выходить, то он в дверь ванной ломится, то еще что, а она потом сидит на кухне и плачет - «когда это кончится?» «Когда меня начнут считать за человека?» «Когда они вообще вырастут?»... Она раньше с ними все время играла, пока не рисовала, а теперь плачет. Я, конечно, с ними занимаюсь, но откуда я нафиг знаю, когда они вырастут?
- Так это... как его... Это кризис трех лет? Или еще какая-то ерунда?
- Пяти. Один хрен. Ладно, полетели.
Мирон взял его за руку, и они мигнули и исчезли, оставив на столе деньги и мусор, вынутый из карманов.
Дома их ожидал бардак, запах горелой каши и ревущие близнецы.
- Она там — печально сказал Володя, показывая на рисунок, в котором покачивались, переливаясь, голубые травы. - Поздравляю. Достали.
Гил молча содрал с себя куртку, внимательно посмотрел на рисунок, протянул руку и раздвинул голубую траву рукой. И нырнул.
Мирей бежала, задыхаясь, по полю, над которым плыли белые, голубые по краям облака, и солнце ласково светило сверху — ласково, но так сильно, что черная тень Мирей бежала рядом, изгибаясь и теряясь в штрихах длинной травы, упругой, сказочно блестящей всеми оттенками. Впереди должна была быть река, и, если подняться на холм, то она откроется взгляду — огромная, с белыми берегами, с глубокой синей водой. Если взбежать на холм, то дальше достаточно сделать несколько шагов, чтобы...
Это не был ее мир, но паника несла Мирей вперед. Ноги, которые так долго отказывались ходить, наконец могли бежать, руки были свободны, и важным казалось только одно — бежать как можно быстрее. Воздух был сладким и невероятно чистым. Не нужно было никого прижимать к себе.
Кто-то бежал за ней, и нужно было ускоряться, чтобы ничего не потерять. Мирей засмеялась и побежала быстрее. Ей, легкой и нарисованной голубыми штрихами, все равно было, с какой скоростью двигаться.
Кто-то, бегущий за ней, отчаянно кричал и махал руками. Она решила обернуться и увидела знакомое лицо. Это так поразило ее, что она нечаянно остановилась. Она проверила себя: нет ли какой-нибудь тяжести? Нет. Значит, он не собирается ее поймать и стереть ластиком. Это просто кто-то пришел в гости.
В гости?
Посреди голубой равнины они стояли вдвоем, и их черные перекрещенные тени колебались на волнах живой травы.
- Ты чего бежишь? - спросил он.
- Там всегда надо драться. Там считают, что я животное. Там на руках висят две живых гири, а все смеются. Там на работу берут только свои. Там грязно и надо убирать за всеми, как служанка — подумав, ответила Мирей. - Там делать нечего. Там все гадости говорят.
При мысли о том, что сейчас надо будет бежать дальше, внутри начала подниматься паника, но Мирей успокоила панику. Чего бояться там, где все известно? Это же та самая река. Достаточно перебежать за холм, и всего этого никогда не будет. Никогда.
Никогда? - переспросил этот, знакомый.
- Никогда! - засмеялась Мирей. - Я буду нормальной. Никто никогда меня не назовет грязной потому, что у меня дети. Никто не будет говорить мне, чтобы я не ходила по перилам моста. Никто не будет соваться с воплями, как я неправильно все делаю, а мне не надо будет защищаться. Я больше никогда не буду ничьей тупой мамашей, которая через десять лет состарится и умрет! Я там буду жить вечно. - Она показала свои руки и опять засмеялась. - Свобода бывает только одна. Чистая. Понял?
Он молча смотрел на нее, тяжело дыша. Что тут вообще говорить? Говорить тут было не о чем — одно слово, и она уйдет туда насовсем. Была бы не самая плохая судьба — если бы это был не Стикс, в который войти боялся даже Витя с его машинами.
Вот надо же нарисовать такое...
Сказать «у тебя же дети?» Нет, эти цивилы все время так говорят, заманивают, убеждают, а потом начинается все то же самое. Сказать «иди обратно, я тебя люблю?» Какое такое «люблю», если уходят не из-за него, скажешь — отшатнется и упадет! Что я, перевешу целый мир? Как вообще позвать человека обратно в тот мир, где ей было так плохо только потому, что он не смог отпугнуть всех уродов сразу? Это я виноват.
Мирей качнулась назад, и от испуга он заорал не своим голосом:
- Аааа, стой! Стой, я все сделаю! Не надо! Я все буду делать, только не убегай! Я! Все! Сделаю!!! Я все сделаю!..
- Что?
- Я все сделаю! Я тебе обещаю, я все за тебя буду делать! Вообще все!
- Что? - она так возмутилась, что повернулась и начала спускаться с холма. - А, это опять ты? Ты что такое несешь, рыцарь печального образа?
Он уже обнял ее и крепко прижал к себе, но она вырвалась.
- Вот всегда так! Еще скажи «это я тут мужчина»! Мало ли что меня достало! В жизни за меня никто не работал. ясно? Я сейчас сама пойду и все сделаю!
САКСОФОН
Он\на проснулась в больнице, зная, что сегодня нужно будет выписаться.
Восстановление прошло хорошо, так что можно было куда-то ехать жить. У подъезда ее встречали друзья и один знакомый мужик в килте. Мужик был хозяином вписки, куда ей теперь нужно было ехать, чтобы выздоравливать.
- Уж слышал я вашу «Вайду» - говорил он ей, пока он\на болталась на заднем сиденье раздолбанной машины. - Я кофр твой лично припер. Ты как так вляпался.. э-э-... лась? Ребята очень тебя уважают, они говорят, что ты такое умеешь, чего никто не умеет. Вот выздоровеешь, и посейшеним...
Он\на поняла, что богиня опять посылает ей хороших дружелюбных людей. Вообще в этой новой системе легко было найти все, что угодно, от машины до купальника, но людей так просто не найдешь... А что? Мир действительно обычно полон хороших людей. Просто надо выздоравливать.
- А с чем попала?
- С гепатитом... - отмахнулась он\на. - По молодости много чего подхватишь, о чем потом жалеешь. Не бойся, я не колюсь.
- Да я не боюсь — заржал он. - Ты же знаешь, как меня зовут? Перепел! Пил, пил...
- Тебя так специально зовут?
- Ага! Ты только не бойся, у нас дома живет полосатая змея и четыре всадника Апокалипсиса.
Они доехали до подъезда и начали выгружаться. От слабости кружилась голова.
Внутри дома было тихо и темно. По лестнице перед ними спускались какие-то люди. Перепел посторонился пропустить их. Это были женщины, немолодые, с распущенными волосами, все как одна в темной одежде.
- Здравствуйте — сказала на всякий случай он\на и вежливо поклонилась.
Женщины отшатнулись, сбежали по лестнице вниз, и все пятеро... нет, шестеро внезапно пали ниц на лестничной площадке головами друг к другу, включая этого гостя... Или гостью...
- Э!.. - ужаснулся Перепел. - Мадамы, вы чего?..
Он\на коснулась лбом пола, подумала, потерла на щеке священный знак и решительно встала рядом с ними на колени, а потом подняла первую из них и поднялась сама.
- Геката радуется вам — торжественно сказала он\на. - Рея Звездноликая, богиня ночи, воплощение вечной женской силы, да пребудет с нами. Да будет славно ее имя. Я пришла с вестью, что ни одной осы больше не будет на ее земле.
Пожилая тетушка радостно охнула и крепко-крепко обняла ее.
- Так это был не гепатит — радостно сказал Перепел. - Так это, э... А вы чего?..
Проходящие мимо по лестнице крепкие парни в спортивных штанах ускорили шаг в два раза. Мало ли что придумают эти сумасшедшие бабки.
Всем было ясно, что ни в коем случае нельзя путаться с эзотеричками из 55-й.
no subject
Date: 2017-07-19 09:07 pm (UTC)Нита - та кукла из больницы?
no subject
Date: 2017-07-19 11:21 pm (UTC)Нита - это та южная девочка, которая сначала закончила школу и была няней у близнецов, потом училась на доктора, везде подрабатывала и дежурила в больнице, а потом с ней случилось вот это осознание, что вокруг, вообще-то, вот такие люди и кем-то стать могут и не дать чисто по самодурству, даже если усиленно подражать тем, с кем работаешь.
no subject
Date: 2017-07-20 03:56 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-20 06:22 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-20 01:27 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-20 05:24 pm (UTC)