Кукла с редким именем (То, чего не было)
Jul. 16th, 2017 11:31 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ya_mirandaКусок 39.
Виталий и Вергилий прощаются с городом и уходят жить на станцию Междугородная навсегда. Татьяна пытается удочерить девочку, а Добровольный институт атакуют осы, но у них ничего не получается, зато получается кое-что совсем-совсем другое, чьорт побьери.
ВЕРГИЛИЙ ЧИТАЕТ СТИХИ
А давай постоим на просторе — предложил Виталий. - Как Герцен и Огарев.
Они пробирались к столице тайными тропами, безлюдными ночными окраинами шоссе, обходя заправки и ночуя в заброшенных домах.
Вергилию, полуголому, но сильно поздоровевшему, была гостеприимными хозяевами стойбища на Эльбе выдана куртка, а Виталий, вылезший со станции, привычно оставался в лохмотьях, правда — уже льняных: что до ящера, то Варфоломей и так себя хорошо чувствовал. Они шли пешком, оставив подземное хозяйство на Васю, пришедшего в полный разум, и мироновских друзей — уж очень хотелось летом побродить по бездорожью в компании великолепного зверя, чихая на все и не заботясь ни о чем.
Через месяц, черной ночью достигнув МКАДа, Варфоломей протрубил победный клич и через туннель вошел, покачиваясь, в пределы Москвы. Длинный зеленый хвост волочился за ним.
На кладбище все было по-прежнему, и Виталий не захотел прощаться с соседями. Им предстояло более важное дело — прощаться навсегда. Когда солнце встало, они пожали плечами и посмотрели на город.
Нет — ответил один.
Да, конечно, нет — ответил другой. - Мы как раз на Якиманке.
Машины гудели, свистели гуляки, но никто не собирался их останавливать. Как Варфоломей прошел через парк Культуры, ухитряясь оставаться неопознанным для гуляющей толпы, им было неведомо. Но судьба в тот день оставила им сколько угодно места для внутреннего сосредоточения — не было ни просьб покататься на надувном драконе, ни полицейских свистков.
- Мы не будем прятаться — кивнул ему Вергилий.
- Да — прорычал Виталий. - Это должно быть обязательно так. На гору последний раз восходят во всем величии.
Варфоломей медленно прошел по набережной Яузы, вызывая восхищенные вопли детей и мам с колясками, распугал бегунов и танцоров, бросил взгляд на золотые мозги над Академией наук, мотнул хвостом и двинулся по направлению к Великой башне и смотровой площадке.
- А ты что-нибудь помнишь к нужной дате? - неосторожно спросил Виталий.
- У меня другая нужная дата — огрызнулся Вергилий, освободившийся от куртки. В его голове выл осенний вихрь. Он ехал по местам, где сначала жил юношей, потом — спешил читать студентам лекции, а потом... Потом...
- Я прочитаю — беспорядочно произнес он, путая согласные. - Я прочитаю про ...
- Тихо, услышат! - страшным шепотом произнес Виталий, обнимая его за плечи. Но его уже ничто не могло остановить. Покачиваясь в седле и размахивая руками, Вергилий продолжал читать стихи, на этот раз — про евреев.
Полоумная соседка прибежала поутру:
"Сара, Сара, с той недели у вас ангелы живут!
Не стреляют, не тоскуют, места в доме не займут,
Их полно, беловолосых, поделись давай со мной!"
Нет, не ангелы, солдаты, я соседке говорю -
Первый хворый, вторый пьяный, третий вовсе без ноги,
Их сюда определяет краснощекий офицер,
в ночь орал, грозится вешать, не поймает ли детей...
...как могли, так разместили, деться некуда, прости,
Первый в кадке, вторый в грядке, третий вовсе на крюке,
И такой-то муравейник получился у избы,
Что никто не догадался, где закопан офицер.
А она не унимается, руками разведет:
"Сара, Сара, сладко пахнет, верно, ангелы пришли!
А один вчера был добрый, потрепал по голове
И сказал, что для подруги дом построят на краю".
На краю - так на отшибе, убегай в свои в леса,
Тише мыши, ниже крыши, натяну на лоб платок,
жду, трясущейся рукою наливаю молока -
Пусть два дня сидят спокойно, дальше пули полетят.
Бестолковые солдаты отдыхают по углам,
Командир сидит на лавке с забинтованной рукой,
Живы старые старухи и увечные живут,
Согласишься быть солдатом - на роду поставишь крест.
Крест железный, в бубенцах, звезды о восьми концах,
Не избавит от заботы, не спасешься от огня.
А она кричит, токует - "Сара, ангелы пришли!
Я не вру, я точно знаю - завтра вместе в рай пойдем!"
Громовой его голос разносился, подхваченный эхом, и гуляющие разинули рты. Варфоломей вскинул голову к небу и зарычал.
- А, да, это прекрасно! - согласился Виталий и прочитал нечто другое.
Вот человек с мешком идет на вокзал,
Вот фронтовые запахи от мешка.
Каждый охотник знает, кто здесь фазан,
В эту мишень стреляют исподтишка.
Вот и следы от обстрела, и красный кант
Черных мундиров, и страх нищеты везде.
Счет закрывает добрый официант.
В нашем вагоне ездили по воде.
Тянутся добрые люди домой с утра.
Тонут обозы награбленного добра.
Что продаешь? Проводишь блошиный матч?
Или трофей негодный, плохой улов?..
И человек с мешком расстилает плащ.
И достает из мешка три тысячи слов.
Если бы небу не было горячо,
Если б ты не глядел, как солдат на вошь -
Я бы не обернулся через плечо,
Я не сказал бы, что вижу, где ты живешь.
Видишь - чужое небо над головой?
Видишь, в окопах дым, и близко река?..
Все хорошо, хорошо, но язык живой
питается соками мертвого языка .
Жадность убийственна, хватит о ней стенать.
Есть же безвременье. Что его поминать?
Есть же дороги,
полные солнца и тишины.
Что ты за книги привозишь домой с войны?
Они сидели на смотровой площадке, внимая заходящему солнцу над рекой. Поодаль катались роллеры и самокатчики. Недалеко парковалась, ругаясь, команда байкеров, везущая с собой мужественного жениха в черной коже и невесту, белое пышное платье которой развевалось на ветру, художественно свешиваясь с сиденья.
- Всадницы Брюллова — фыркнул Виталий и погладил Варфоломея. Варфоломей хрюкнул.
- И то — согласился Вергилий. - Самокатчики. Что ж, альма-матерь, прощай, пока не началось.
Они крепко обнялись, глядя на трамплин и спуск, и реку, текущую из никуда в ниоткуда. Серая громада МГУ сияла за ними, и, обращаясь к реке и всем, имеющим уши, включая самокатчиков, Вергилий, жестикулируя, произнес такое стихотворение:
Нет разума, нет на треть
живешь у всех на виду
ко мне придут посмотреть
и будут искать беду
как я разеваю рот
и слышу едва-едва
как загнанный ветер пьет
И то, как растет трава
В ушах постоянный звон
река стоит у окон
ты больше не Элджернон
Ты больше не Элджернон
Отбегал свой лабиринт
И не с кем поговорить
Дорогу не заострить
не резать ей белый бинт
Ах, как бы ветер не стих
И кто нас в списки внесет
Ты много умней других
Мне кажется, это все
Ты там на меня глядишь
из-за зеленых оград
За тысячей разных правд
На тоненьком берегу
Бедняга большая мышь
С ладошку размером брат
Я памятью небогат
Но делаю, что смогу
Я вряд ли такой, как он
мне вреден электроток
Копаю большой каньон
На место кладу цветок
Я гордый, как адмирал
На фоне большой травы
нельзя остаться живым
Когда ты все потерял
Но тик-так, человек - не клон
Проснись и выбеги вон
Ты больше не Элджернон
ты больше не Элджернон
Молодежь зааплодировала.
Старики поправили подпругу, Варфоломей закусил удила, и вся троица отчалила от мирной пристани, где прошла когда-то молодость, а потом не было ничего; два человека - в лохмотьях и полуголый — оба в здравом уме и твердой памяти, и огромная зеленая ящерица — топ-топ.
Топ-топ.
И притихшие самокатчики долго смотрели им вслед.
БОЛЬНИЦА
Татьяна сидела в коридоре, уставившись в стену. Теперь сюда был нужен пропуск. Странно получать пропуск туда, куда много лет просто прилетаешь верхом на кошке или осиновой ветке. С ума сошли, где бы они без нас были?..
Делать было нечего, разве что перекладывать вещи в сумке. Хотелось вышивать, но вышивки с собой не было.
Недалеко шумели поезда станции Яуза.
В сумке лежали документы на Ковбоя, медкарта Ковбоя, паспорт на управление техническим средством на биологической основе. Она закрыла сумку и откинулась на спинку дивана.
Надо было ехать на машине, а не на метро.
Она вспомнила, как еще не измененный Ковбой поступил, как настоящий пионер, и подвез в маршрутке какую-то бабку, заплатив ей за место, так как бабушка опаздывала. Бабушка назвалась ясновидящей и попросила у него телефон.
Сегодня, пять лет спустя, она действительно позвонила на телефон, принадлежащий ковбою, и сказала Татьяне, что плохой человек подложил иглу в рваную подушку, на развод.
Татьяна действительно зашивала подушку не раз, и фигни всякой там накопилось намерено, а один раз чуть не забыла иглу внутри. Хотя — какой такой развод? Они с бабушкой уточнили подробности и хорошо поговорили.
Незадолго до того ее остановила учительница родом с Дальнего востока, которой нужно было быстро доехать на метро Динамо. Она рассказала ей всю свою жизнь, подарила маленький томик Мопассана и поделилась своим телефоном, но Татьяна его тут же забыла. Сейчас было жаль, что забыла, так как две общительных, случайно встреченных дамы могли теперь познакомиться, и ювелирный по красоте процесс передачи данных состоялся бы так, как это было, видимо, кем-то задумано.
Продолжались работы по проекту «Д» - причине того, что ей последнее время досаждали и заявлялись на работу странные люди неприметной наружности - где все шло к воплощению уникального искусственного интеллекта, носившего несуразное название Дисклеймер. Программисты института ради смеха предлагали написать его целиком на Андроиде, но вернувшийся Зеленый — о боже, эта заросшая рыжим волосом личность лет сорока в неряшливой одежде — оказался не на шутку умен, и из Америки был в кратчайшие сроки выписан им друг по фамилии Свифт. Из-за стремительности действий и решительности подхода этот Свифт был перекрещен специалистами в Стрижа, по принципу прямого перевода с английского. Хамил он так же увлеченно, как программировал. Витина мечта сбывалась на глазах, только выглядела теперь как-то совершенно непохоже на робота.
Еще что придумал, что ли... Тут одного фокуса с утечкой информации для официальных служб хватило, чтобы началось что-то не то. Неприятности пережить можно, главное, чтоб работа не останавливалась, а вот Витю... Глаз за ним да глаз.
- А ко мне опять ваша девочка приходила – отвлекая Татьяну от важных размышлений, в ухо ввинтился резкий голос стажерки Ниты. Татьяна поморщилась. - Ну, расскажи.
Рассказ Ниты
Она приходит ко мне опять, как последняя дура.
Положено считать, что я все время занята, хотя я ничего особенного не делаю - то записываю в журнал время выдачи лекарств, то читаю, то просто сплю носом в стол. Время идет медленно, все вокруг однообразно, но это ж дети! С ними надо строго.
А она приходит, как будто я ей подружка.
А она идет по коридору, пританцовывает и тихонько, противным таким голосом, напевает:
- Солнце встало за бараками... Самоходки лязгают траками... Домой... Домой... Домой!
- Цыц!-страшным шепотом шиплю я. -Чего орешь! Домой захотелось?
- Ага!- говорит она и ковыряет в носу.
-И на кой черт ты не спишь! Когда домой хочется, плакать надо!
-А я не плачу!- шмыгает она носом. - мне у вас не нравится. Тут скучно. А давайте страшных историй порассказываем!
- А я на посту. Меня не напугаешь.
- А на спор, а напугаешь - говорит этот ужас ходячий. - я такую байку знаю, что ты вообще отсюда с визгом убежишь.
- Ко взрослым обращаются на "вы"!
- Если не убежишь, буду. Э,э, тапком-то зачем? Неинтересно стало?
Меня разбирает смех, я обуваюсь и сажусь обратно.
- Так вот, давайте договоримся. Если я вам целую неделю буду рассказывать страшилки, а вы не испугаетесь, я буду обращаться на "вы" и подарок подарю.
Я хихикаю. - А если нет?
- Если нет, то вы мне подарок подарите. Самый ценный, который сможете найти!
Мне скучно, и я голосую тапком.
...однажды одна девочка ...
- Скучно.
...ладно, ладно, не одна, а Вторая Девочка! Так вот, вторая девочка жила в квартире с проваленным полом. А мамы у нее не было. И она стала ее себе делать из досочек от пола, которые уже раскрошились.
Сначала она сделала ноги, потому что думала, что они проще всего. Кроме того, можно было на свои ноги смотреть и так делать. Потом туловище. Потом голову.
Для туловища щепки пришлось искать по всей округе, и девочка стала подворовывать в магазинах, где делали деревянные игрушки. Она собирала опилки и набивала их в мешок, а потом уносила домой. И скоро она наворовала столько опилок, что они с трудом помещались в комнате, но это же все было для мамы.
Девочка с утра уходила в школу, а днем бегала по улице, заходила в магазины и искала, где бы стащить подходящие детали. Денег у нее не было, а кормили ее в школе.
Она нашла механические узлы на свалке, куски обивки и резину, и договорилась с бездомными, и они приносили ей всякие железяки, там, колесики от будильников или моторчики от машинок. Они были уверены, что оно все заработает, если вставить в маму. Девочка воодушевилась и начала это все изучать. Но бездомным надо было платить, а когда она спросила, чем, то они попросили, чтобы девочка первое, что получит о своей любимой учительницы, принесла им. Она согласилась.
Маме понадобилась голова, потому что туловище уже можно было запустить и ходить.
И девочка спросила учительницу рисования, можно у нее взять гипсовый бюст? И ей дали.
И вот идет Вторая девочка домоооой.... - голос таинственно понизился.. - а к ней бегут бездомные! Она бежит по улице, а они за ней, и их много-много!
И все кричат -отдай подарок!
Она добежала до дома, приставила скорее голову на место и спрашивает маму - мама, что делать?
А мама говорит -разобрать пол до конца и сделать мне руки!
И девочка быстро разбирает под до конца, а там мертвое тело какой-то женщины. Ну, других рук не было, она взяла у нее руки и приставила.
Мама пошла и стала бить бездомных. Потом говорит:
- у меня туловище рассыпается. Дай мне другое!
Девочка приставила ей туловище той женщины. Мама разогнала бездомных, и они побежали. Тогда мама говорит:
- у меня плохие ноги, дай мне другие.
Тогда девочка взяла все остальное и собрала маму совсем, и она стала целая.
И они пошли, вернули учительнице гипс и жили дальше вместе, живые и здоровые.
- Нет - говорю я. - эта сказка какая-то не страшная. Завтра приходи.
Девочка важно кивает головой и уходит.
- Как она по мне скучает — сказала Татьяна и посмотрела на свои дрожащие руки. - Как она скучает... А забирать пока не дадут...
- Она теперь точно ваша? - удивилась Нита.
- Будущая...
Нита посмотрела на нее с удивлением. Она не знала, что Татьяна подала запрос на удочерение. Ну да, ей-то дадут. Героиня. Великая ученая.
Неизвестно почему ее накрыло разочарование.
- Да они же нужны только мне — неожиданно для себя сказала Нита, насмотревшаяся на детей, лежавших в стационаре. - Брошенные, недолеченные... Вырастут — пойдут в Поле, найдут себе родню... А так они вообще никому не нужны. И вам не нужны.
- Заткнись уже — сказала Татьяна и вздохнула. - Заткнись. Маленькая еще.
В СЕРЕДИНЕ ТЕМНОТЫ
Перед огромным корпусом, похожим на металлическую черепаху, стоят две фигуры — мелкая, худощавая, и большая, рослая.
Большая фигура возбужденно машет руками, показывая маленькой какие-то детали. Они стоят на вспаханной равнине, где блестит вывороченный плугом чернозем. Вокруг корпуса следы колес. Там, где не распахано, растет высокая трава — черная и золотая.
ВСЕ КОСЯКОМ
- Зеленый — спросил Мирон. - Зачем ты вернулся? Ты же нас послал.
Они сидели внизу, где Зеленый мог нормально поесть, не заходя в кафетерий. В клинику теперь не пойдешь — хреновые теперь стали отношения между клиникой и Добровольным. Зато тут есть подвал, где можно пожрать спокойно. Мирон помнил, какие загадочные были подвалы в клинике. И медсестры эти все, одинаковые...
- Все-таки хочу помочь. У вас результаты хорошие.
Никогда по нему не угадаешь, что он скажет. Мирон ожидал, что его обругают, и был в чем-то доволен. Хотя... Вдруг это и называется у Зеленого «лучше бы обругал»?
- Так мы пока только ресурсы раздаем. Сам видел, что ни одной попытки нас продать не было.
- Я думаю, тут на многое влияет Аль — задумчиво сказал Зеленый, поедая бутерброд. Рядом больше никого не было, а Мирону он более-менее доверял и поэтому мог говорить безо всякой иронии. - Я не хочу его видеть. У меня есть причины. А если Аль куда-то девается, то Витя уже не так зарубается, и можно балансировать дальше. Но вот эта его идея о том, что нам надо как-то задействовать правительство...
Значит, все-таки ругает, понял Мирон.
- Так нас не прикроют, ты думаешь? Он этого боится.
- А как нас прикроешь? Эти мелкие запреты — не ставьте грузовик, не раздавайте то-се? Не кормите бомжей? Нам это все уже тьфу... Только бы деревья не корчевали.
- Надо придумать, как нам вообще обезопаситься — неловко сказал Мирон. - Если его машинная справедливость заработает, то вообще это хорошая идея. Стать таким государством в государстве...
- Да ну — помрачнел Зеленый. - Машинная... Это не в человеческой природе. Опять все по вечным вопросам поссорятся, а государство тут как тут... Нет, я знаю, что ты не согласен. Но ведь все равно будут как-то надоедать.
- Так зачем ты его поддержал?
- Я соврал.
По коридорам сновали мелкие роботы, которых нужно было обходить осторожно. Сейчас было их время — они носили из комнаты в комнату все, что понадобится завтра. Кто-то перезаливал воду в кофемашину, кто-то вез емкость, наполненную хрупкими стеклянными многогранниками. В закрытом кабинете Джо с Гилом консультировались по скайпу, а в комнате, назначенной центром управления, где стояла с некоторых пор здоровенная панель, напоминающая конструкцию из игры «Mass Effect”, сидел недремлющий Витя. Мирон подозревал, что он там все-таки спал. Ему нравилось, как все работает.
- Ты тут первый раз? - спросил Мирон, отказываясь понять логику собеседника и переводя разговор на что-то более полезное.
- Нет, не первый. Вообще я давал обет сюда не входить, но в первый раз я тут оказался с Аей. Не буду на нее сердиться, но не знаю, что случится со мной за нарушение обета.
У Зеленого был пунктик на выполнение обещаний. Хорошо, когда у кого-то хотя бы так.
- Вот, видишь, проголосовали, и не началось ничего с правительством. Байкерам он соврал, конечно, это тяжело... Но у них, вроде как, теперь другой договор.
- Да, смотрю, последнее время у них какие-то другие дела — скривился Зеленый. - А в клинику все равно нельзя.
- Ага. Но нас пока никто не трогал. Так что мы растем. Гил с Мирей вообще в ударе. Мы тут спорим, нужно ли занимать вторую половину здания или надо просто переезжать. Пойдем, я тебе все покажу. Чай, не в логове врага.
- Я пока поосторожничаю. А почему ты думаешь, что стоит переехать? Это же Витино место.У вас вполне удобные гребеня.
Помещение старое. Если кто колдует, стены местами качаются, проще переехать. Тут такие щели, что в окнах, что под дверьми, что даже в стендовой есть. Хорошо, что нам пока не нужно ничто герметичное, все в лабе.
Он взял Зеленого за руку и повел за собой.
И тут заорала сигнализация.
Что за хрень — подумал Мирон, когда Зеленый уже все понял и начал бестолково метаться, открывая двери. Через секунду он понял, что это значит — Зеленый открывал только те двери, из-за которых, бледнея, вываливались люди. Двери отлетали в сторону, как картонные. По коридору поплыл кислый острый запах. Дым? - он повел носом, но дыма не было.
- Марш в главную! - заорал Мирон, показывая Зеленому, чтобы закрывал колонну. Зеленый не послушался, а рванул в боковое крыло. Дурак, тебя же съедят, подумал Мирон и потащил всех наверх.
Хреновая у нас была система защиты и маскировки, мрачно подумал Витя. Хватило на тридцать лет и три года. Всегда думаешь, что с близкого расстояния успеешь всех отогнать, а потом -
опа, ломится целая толпа... Эх, Таня...
На экране была видна работа слаженной осиной команды. Потом все экраны погасли.
Топот ног по коридору означал, что бегут либо те, либо другие. Пока осы не разломают окончательно человеческое тело, оно могло бы двигаться так же ловко, как кукла...
Он глубоко вздохнул, как человек, и открыл дверь, с облегчением увидев собственную команду. Команда с воплем ужаса влетела внутрь, и Витя начал закрывать засовы.
- Там Зеленый! - закричал Мирон.
- Зеленый вылезет — отрезал Витя. Он отпихнул Мирона от двери, в которую тот начал ломиться уже изнутри, но Мирон прыгнул и растаял.
- Черт — сказал Витя. - Ладно.
Кислый острый запах просачивался и сюда. Из коридора слышались тяжелые удары. Скоро они перестанут обыскивать все подряд и доберутся до...
Носовой платок пролезает в любую щель.
- Откуда они? - с подвыванием сказал лаборант, заползая под стол. - Кто их сюда провел, у нас же все так хорошо запутано? А голову прикрыть поможет?
- Тебе — не поможет! - убийственно отрезала Сара.
Он медленно потянул платок из кармана, вспоминая инструкции Джо. Скрутить раз, другой, третий... Я колобок, колобок...
Кукла медленно свернулась и встала на подгибающиеся беленькие ножки. Каждый раз их так жалко... Каждый раз...
- Ты будешь Галя — шепотом сказал Витя . - Команда первая — развернись и пролезь под дверь... Команда вторая — проползи пластуном на испытательный стенд... Команда третья...
Они уже скреблись в дверь.
Витя уронил развернувшийся платок и снял монтировку с пожарного щита.
Сара сняла оттуда же огнетушитель. При этом она двигалась через силу и издавала какие-то странные звуки — у-у, вву-уу, у-у-у... Глядя на трясущуюся дверь, Витя понял, что Сара попросту стонет от ужаса. Но не может не сопротивляться.
- Монитора нету — озадаченно сказал он. - Мы бы видели. Галя, давай! Галя!!!
- Какая Галя? - заорал его второкурсник.
В этот момент здание затряслось. Кукла нажала на кнопку.
- Ложись! - заорал Витя, понимая, что сейчас начнется. И началось.
Из-под двери, все больше разгораясь, запело алое свечение. Это был громкий, почти неосязаемый звук, который постепенно, разрастаясь, менял цвета — алый... Бурый, огненно-красный... Серый...
Белый.
Полыхнуло так, что по коридорам потянуло горелым. Черт, думал Витя, лежа на полу и чувствуя, как его тело расплывается и собирается обратно. Теперь точно придется переезжать.
Мирон, лежащий в траве в обнимку с камуфляжной курткой Зеленого, сквозь слезы увидел, как над покосившимся зданием поднялось огромное серое облако, вспыхнуло и растаяло.
Из ступора и ужаса его вывел отчаянный крик из окна: - Сара! Сара!
Он рванулся на помощь, продолжая тащить куртку за собой. Навстречу ему выбежал целый и невредимый Володя, держа за руку Витю.
- Сара! - орал он. - Я ей груз привез, а у вас опять какие-то эксперименты? Куда мне сгружать лекарства! Сара!
- Витя, ля! - подавленно сказал Мирон, привалившись к косяку. - Витя, а...
- А все остальные? - блеснул шальными глазами Витя, выводя команду на свет. Все были более-менее целы, только Зеленого не хватало.
- Но, это... Облако...
- Я понял! - Витя высоко подпрыгнул и начал исполнять радостный танец на обломках осыпавшихся кирпичей. - воздействие Солнца заставляет ос вернуться в свое исходное состояние! Это правда! Это правда! Перед тем, как начать размножаться, рой конденсируется из основного источника! Ос-новного! Нам больше не нужно его искать! - он перестал прыгать и задумался. - Вот только как нам рассеять все это, если мы только больных лечить можем... А как же все остальные...
- Ты идиот — ответил из груды бетонных осколков и арматуры Зеленый, который сел, обнимая пострадавшую руку. - У меня локоть сломан.
Потерявший дар речи Мирон медленно опустился на бордюр.
Витя подошел к нему и обнял.
- Вот молодец! Как ты здорово! Всех собрал, сразу привел...
- Это не я — шепотом ответил Мирон. - Это он. А ты козел.
- Он хочет сказать — нудно вступил Зеленый — что ты увлеченный человек, который ни хрена не думает об окружающих. А я почти не при чем, я ради вашего спокойствия нарушил гейс и сломал только две двери.
Мирон аккуратно встряхнул куртку и набросил ее на плечи Зеленому.
- Спасибо — сказал тот и сгорбился. - Я не хилый. Обойдусь.
По покосившимся полам обрушившихся коридоров бродили сотрудники и студенты и спасали все ценное. Из дверей лабы выносили огромные контейнеры с чем-то очень важным.
Искоса Мирон видел, как Витя бинтовал Зеленого, не отходя от места действия. Он думал, Зеленый будет орать, как резаный. Зеленый терпел.
- А радиация на нас какая-нибудь действует сейча-ас? - спросил второкурсник. - Волшебная какая-нибудь?
- А тебе зачем? - сквозь зубы поинтересовался Зеленый вместо Вити.
Второкурсник тряхнул найденной железякой. Она была похожа на обломок манометра от котла.
Ну, сколько-нибудь есть — ответил Витя. Вообще это в основном должно быть эмоционально-остаточно. Вон, по Мирону попало, он в состоянии глубокого горя, а мы все целенькие, потому что сидели в эпицентре. В общем, не бойся, хвост не отрастет.
- Нет, я тебя понял. А сколько там было рад?
Витя непонимающе посмотрел на него.
- В чем?
- Ну, хоть в каких-нибудь единицах. Обычно шкала красная. На этой синей шкале показывается уровень маны...
- Идиот! - здоровой рукой схватился за голову Зеленый. - Переучили на свою голову! Манометром меряют не ману, а давление!
Виталий и Вергилий прощаются с городом и уходят жить на станцию Междугородная навсегда. Татьяна пытается удочерить девочку, а Добровольный институт атакуют осы, но у них ничего не получается, зато получается кое-что совсем-совсем другое, чьорт побьери.
ВЕРГИЛИЙ ЧИТАЕТ СТИХИ
А давай постоим на просторе — предложил Виталий. - Как Герцен и Огарев.
Они пробирались к столице тайными тропами, безлюдными ночными окраинами шоссе, обходя заправки и ночуя в заброшенных домах.
Вергилию, полуголому, но сильно поздоровевшему, была гостеприимными хозяевами стойбища на Эльбе выдана куртка, а Виталий, вылезший со станции, привычно оставался в лохмотьях, правда — уже льняных: что до ящера, то Варфоломей и так себя хорошо чувствовал. Они шли пешком, оставив подземное хозяйство на Васю, пришедшего в полный разум, и мироновских друзей — уж очень хотелось летом побродить по бездорожью в компании великолепного зверя, чихая на все и не заботясь ни о чем.
Через месяц, черной ночью достигнув МКАДа, Варфоломей протрубил победный клич и через туннель вошел, покачиваясь, в пределы Москвы. Длинный зеленый хвост волочился за ним.
На кладбище все было по-прежнему, и Виталий не захотел прощаться с соседями. Им предстояло более важное дело — прощаться навсегда. Когда солнце встало, они пожали плечами и посмотрели на город.
Нет — ответил один.
Да, конечно, нет — ответил другой. - Мы как раз на Якиманке.
Машины гудели, свистели гуляки, но никто не собирался их останавливать. Как Варфоломей прошел через парк Культуры, ухитряясь оставаться неопознанным для гуляющей толпы, им было неведомо. Но судьба в тот день оставила им сколько угодно места для внутреннего сосредоточения — не было ни просьб покататься на надувном драконе, ни полицейских свистков.
- Мы не будем прятаться — кивнул ему Вергилий.
- Да — прорычал Виталий. - Это должно быть обязательно так. На гору последний раз восходят во всем величии.
Варфоломей медленно прошел по набережной Яузы, вызывая восхищенные вопли детей и мам с колясками, распугал бегунов и танцоров, бросил взгляд на золотые мозги над Академией наук, мотнул хвостом и двинулся по направлению к Великой башне и смотровой площадке.
- А ты что-нибудь помнишь к нужной дате? - неосторожно спросил Виталий.
- У меня другая нужная дата — огрызнулся Вергилий, освободившийся от куртки. В его голове выл осенний вихрь. Он ехал по местам, где сначала жил юношей, потом — спешил читать студентам лекции, а потом... Потом...
- Я прочитаю — беспорядочно произнес он, путая согласные. - Я прочитаю про ...
- Тихо, услышат! - страшным шепотом произнес Виталий, обнимая его за плечи. Но его уже ничто не могло остановить. Покачиваясь в седле и размахивая руками, Вергилий продолжал читать стихи, на этот раз — про евреев.
Полоумная соседка прибежала поутру:
"Сара, Сара, с той недели у вас ангелы живут!
Не стреляют, не тоскуют, места в доме не займут,
Их полно, беловолосых, поделись давай со мной!"
Нет, не ангелы, солдаты, я соседке говорю -
Первый хворый, вторый пьяный, третий вовсе без ноги,
Их сюда определяет краснощекий офицер,
в ночь орал, грозится вешать, не поймает ли детей...
...как могли, так разместили, деться некуда, прости,
Первый в кадке, вторый в грядке, третий вовсе на крюке,
И такой-то муравейник получился у избы,
Что никто не догадался, где закопан офицер.
А она не унимается, руками разведет:
"Сара, Сара, сладко пахнет, верно, ангелы пришли!
А один вчера был добрый, потрепал по голове
И сказал, что для подруги дом построят на краю".
На краю - так на отшибе, убегай в свои в леса,
Тише мыши, ниже крыши, натяну на лоб платок,
жду, трясущейся рукою наливаю молока -
Пусть два дня сидят спокойно, дальше пули полетят.
Бестолковые солдаты отдыхают по углам,
Командир сидит на лавке с забинтованной рукой,
Живы старые старухи и увечные живут,
Согласишься быть солдатом - на роду поставишь крест.
Крест железный, в бубенцах, звезды о восьми концах,
Не избавит от заботы, не спасешься от огня.
А она кричит, токует - "Сара, ангелы пришли!
Я не вру, я точно знаю - завтра вместе в рай пойдем!"
Громовой его голос разносился, подхваченный эхом, и гуляющие разинули рты. Варфоломей вскинул голову к небу и зарычал.
- А, да, это прекрасно! - согласился Виталий и прочитал нечто другое.
Вот человек с мешком идет на вокзал,
Вот фронтовые запахи от мешка.
Каждый охотник знает, кто здесь фазан,
В эту мишень стреляют исподтишка.
Вот и следы от обстрела, и красный кант
Черных мундиров, и страх нищеты везде.
Счет закрывает добрый официант.
В нашем вагоне ездили по воде.
Тянутся добрые люди домой с утра.
Тонут обозы награбленного добра.
Что продаешь? Проводишь блошиный матч?
Или трофей негодный, плохой улов?..
И человек с мешком расстилает плащ.
И достает из мешка три тысячи слов.
Если бы небу не было горячо,
Если б ты не глядел, как солдат на вошь -
Я бы не обернулся через плечо,
Я не сказал бы, что вижу, где ты живешь.
Видишь - чужое небо над головой?
Видишь, в окопах дым, и близко река?..
Все хорошо, хорошо, но язык живой
питается соками мертвого языка .
Жадность убийственна, хватит о ней стенать.
Есть же безвременье. Что его поминать?
Есть же дороги,
полные солнца и тишины.
Что ты за книги привозишь домой с войны?
Они сидели на смотровой площадке, внимая заходящему солнцу над рекой. Поодаль катались роллеры и самокатчики. Недалеко парковалась, ругаясь, команда байкеров, везущая с собой мужественного жениха в черной коже и невесту, белое пышное платье которой развевалось на ветру, художественно свешиваясь с сиденья.
- Всадницы Брюллова — фыркнул Виталий и погладил Варфоломея. Варфоломей хрюкнул.
- И то — согласился Вергилий. - Самокатчики. Что ж, альма-матерь, прощай, пока не началось.
Они крепко обнялись, глядя на трамплин и спуск, и реку, текущую из никуда в ниоткуда. Серая громада МГУ сияла за ними, и, обращаясь к реке и всем, имеющим уши, включая самокатчиков, Вергилий, жестикулируя, произнес такое стихотворение:
Нет разума, нет на треть
живешь у всех на виду
ко мне придут посмотреть
и будут искать беду
как я разеваю рот
и слышу едва-едва
как загнанный ветер пьет
И то, как растет трава
В ушах постоянный звон
река стоит у окон
ты больше не Элджернон
Ты больше не Элджернон
Отбегал свой лабиринт
И не с кем поговорить
Дорогу не заострить
не резать ей белый бинт
Ах, как бы ветер не стих
И кто нас в списки внесет
Ты много умней других
Мне кажется, это все
Ты там на меня глядишь
из-за зеленых оград
За тысячей разных правд
На тоненьком берегу
Бедняга большая мышь
С ладошку размером брат
Я памятью небогат
Но делаю, что смогу
Я вряд ли такой, как он
мне вреден электроток
Копаю большой каньон
На место кладу цветок
Я гордый, как адмирал
На фоне большой травы
нельзя остаться живым
Когда ты все потерял
Но тик-так, человек - не клон
Проснись и выбеги вон
Ты больше не Элджернон
ты больше не Элджернон
Молодежь зааплодировала.
Старики поправили подпругу, Варфоломей закусил удила, и вся троица отчалила от мирной пристани, где прошла когда-то молодость, а потом не было ничего; два человека - в лохмотьях и полуголый — оба в здравом уме и твердой памяти, и огромная зеленая ящерица — топ-топ.
Топ-топ.
И притихшие самокатчики долго смотрели им вслед.
БОЛЬНИЦА
Татьяна сидела в коридоре, уставившись в стену. Теперь сюда был нужен пропуск. Странно получать пропуск туда, куда много лет просто прилетаешь верхом на кошке или осиновой ветке. С ума сошли, где бы они без нас были?..
Делать было нечего, разве что перекладывать вещи в сумке. Хотелось вышивать, но вышивки с собой не было.
Недалеко шумели поезда станции Яуза.
В сумке лежали документы на Ковбоя, медкарта Ковбоя, паспорт на управление техническим средством на биологической основе. Она закрыла сумку и откинулась на спинку дивана.
Надо было ехать на машине, а не на метро.
Она вспомнила, как еще не измененный Ковбой поступил, как настоящий пионер, и подвез в маршрутке какую-то бабку, заплатив ей за место, так как бабушка опаздывала. Бабушка назвалась ясновидящей и попросила у него телефон.
Сегодня, пять лет спустя, она действительно позвонила на телефон, принадлежащий ковбою, и сказала Татьяне, что плохой человек подложил иглу в рваную подушку, на развод.
Татьяна действительно зашивала подушку не раз, и фигни всякой там накопилось намерено, а один раз чуть не забыла иглу внутри. Хотя — какой такой развод? Они с бабушкой уточнили подробности и хорошо поговорили.
Незадолго до того ее остановила учительница родом с Дальнего востока, которой нужно было быстро доехать на метро Динамо. Она рассказала ей всю свою жизнь, подарила маленький томик Мопассана и поделилась своим телефоном, но Татьяна его тут же забыла. Сейчас было жаль, что забыла, так как две общительных, случайно встреченных дамы могли теперь познакомиться, и ювелирный по красоте процесс передачи данных состоялся бы так, как это было, видимо, кем-то задумано.
Продолжались работы по проекту «Д» - причине того, что ей последнее время досаждали и заявлялись на работу странные люди неприметной наружности - где все шло к воплощению уникального искусственного интеллекта, носившего несуразное название Дисклеймер. Программисты института ради смеха предлагали написать его целиком на Андроиде, но вернувшийся Зеленый — о боже, эта заросшая рыжим волосом личность лет сорока в неряшливой одежде — оказался не на шутку умен, и из Америки был в кратчайшие сроки выписан им друг по фамилии Свифт. Из-за стремительности действий и решительности подхода этот Свифт был перекрещен специалистами в Стрижа, по принципу прямого перевода с английского. Хамил он так же увлеченно, как программировал. Витина мечта сбывалась на глазах, только выглядела теперь как-то совершенно непохоже на робота.
Еще что придумал, что ли... Тут одного фокуса с утечкой информации для официальных служб хватило, чтобы началось что-то не то. Неприятности пережить можно, главное, чтоб работа не останавливалась, а вот Витю... Глаз за ним да глаз.
- А ко мне опять ваша девочка приходила – отвлекая Татьяну от важных размышлений, в ухо ввинтился резкий голос стажерки Ниты. Татьяна поморщилась. - Ну, расскажи.
Рассказ Ниты
Она приходит ко мне опять, как последняя дура.
Положено считать, что я все время занята, хотя я ничего особенного не делаю - то записываю в журнал время выдачи лекарств, то читаю, то просто сплю носом в стол. Время идет медленно, все вокруг однообразно, но это ж дети! С ними надо строго.
А она приходит, как будто я ей подружка.
А она идет по коридору, пританцовывает и тихонько, противным таким голосом, напевает:
- Солнце встало за бараками... Самоходки лязгают траками... Домой... Домой... Домой!
- Цыц!-страшным шепотом шиплю я. -Чего орешь! Домой захотелось?
- Ага!- говорит она и ковыряет в носу.
-И на кой черт ты не спишь! Когда домой хочется, плакать надо!
-А я не плачу!- шмыгает она носом. - мне у вас не нравится. Тут скучно. А давайте страшных историй порассказываем!
- А я на посту. Меня не напугаешь.
- А на спор, а напугаешь - говорит этот ужас ходячий. - я такую байку знаю, что ты вообще отсюда с визгом убежишь.
- Ко взрослым обращаются на "вы"!
- Если не убежишь, буду. Э,э, тапком-то зачем? Неинтересно стало?
Меня разбирает смех, я обуваюсь и сажусь обратно.
- Так вот, давайте договоримся. Если я вам целую неделю буду рассказывать страшилки, а вы не испугаетесь, я буду обращаться на "вы" и подарок подарю.
Я хихикаю. - А если нет?
- Если нет, то вы мне подарок подарите. Самый ценный, который сможете найти!
Мне скучно, и я голосую тапком.
...однажды одна девочка ...
- Скучно.
...ладно, ладно, не одна, а Вторая Девочка! Так вот, вторая девочка жила в квартире с проваленным полом. А мамы у нее не было. И она стала ее себе делать из досочек от пола, которые уже раскрошились.
Сначала она сделала ноги, потому что думала, что они проще всего. Кроме того, можно было на свои ноги смотреть и так делать. Потом туловище. Потом голову.
Для туловища щепки пришлось искать по всей округе, и девочка стала подворовывать в магазинах, где делали деревянные игрушки. Она собирала опилки и набивала их в мешок, а потом уносила домой. И скоро она наворовала столько опилок, что они с трудом помещались в комнате, но это же все было для мамы.
Девочка с утра уходила в школу, а днем бегала по улице, заходила в магазины и искала, где бы стащить подходящие детали. Денег у нее не было, а кормили ее в школе.
Она нашла механические узлы на свалке, куски обивки и резину, и договорилась с бездомными, и они приносили ей всякие железяки, там, колесики от будильников или моторчики от машинок. Они были уверены, что оно все заработает, если вставить в маму. Девочка воодушевилась и начала это все изучать. Но бездомным надо было платить, а когда она спросила, чем, то они попросили, чтобы девочка первое, что получит о своей любимой учительницы, принесла им. Она согласилась.
Маме понадобилась голова, потому что туловище уже можно было запустить и ходить.
И девочка спросила учительницу рисования, можно у нее взять гипсовый бюст? И ей дали.
И вот идет Вторая девочка домоооой.... - голос таинственно понизился.. - а к ней бегут бездомные! Она бежит по улице, а они за ней, и их много-много!
И все кричат -отдай подарок!
Она добежала до дома, приставила скорее голову на место и спрашивает маму - мама, что делать?
А мама говорит -разобрать пол до конца и сделать мне руки!
И девочка быстро разбирает под до конца, а там мертвое тело какой-то женщины. Ну, других рук не было, она взяла у нее руки и приставила.
Мама пошла и стала бить бездомных. Потом говорит:
- у меня туловище рассыпается. Дай мне другое!
Девочка приставила ей туловище той женщины. Мама разогнала бездомных, и они побежали. Тогда мама говорит:
- у меня плохие ноги, дай мне другие.
Тогда девочка взяла все остальное и собрала маму совсем, и она стала целая.
И они пошли, вернули учительнице гипс и жили дальше вместе, живые и здоровые.
- Нет - говорю я. - эта сказка какая-то не страшная. Завтра приходи.
Девочка важно кивает головой и уходит.
- Как она по мне скучает — сказала Татьяна и посмотрела на свои дрожащие руки. - Как она скучает... А забирать пока не дадут...
- Она теперь точно ваша? - удивилась Нита.
- Будущая...
Нита посмотрела на нее с удивлением. Она не знала, что Татьяна подала запрос на удочерение. Ну да, ей-то дадут. Героиня. Великая ученая.
Неизвестно почему ее накрыло разочарование.
- Да они же нужны только мне — неожиданно для себя сказала Нита, насмотревшаяся на детей, лежавших в стационаре. - Брошенные, недолеченные... Вырастут — пойдут в Поле, найдут себе родню... А так они вообще никому не нужны. И вам не нужны.
- Заткнись уже — сказала Татьяна и вздохнула. - Заткнись. Маленькая еще.
В СЕРЕДИНЕ ТЕМНОТЫ
Перед огромным корпусом, похожим на металлическую черепаху, стоят две фигуры — мелкая, худощавая, и большая, рослая.
Большая фигура возбужденно машет руками, показывая маленькой какие-то детали. Они стоят на вспаханной равнине, где блестит вывороченный плугом чернозем. Вокруг корпуса следы колес. Там, где не распахано, растет высокая трава — черная и золотая.
ВСЕ КОСЯКОМ
- Зеленый — спросил Мирон. - Зачем ты вернулся? Ты же нас послал.
Они сидели внизу, где Зеленый мог нормально поесть, не заходя в кафетерий. В клинику теперь не пойдешь — хреновые теперь стали отношения между клиникой и Добровольным. Зато тут есть подвал, где можно пожрать спокойно. Мирон помнил, какие загадочные были подвалы в клинике. И медсестры эти все, одинаковые...
- Все-таки хочу помочь. У вас результаты хорошие.
Никогда по нему не угадаешь, что он скажет. Мирон ожидал, что его обругают, и был в чем-то доволен. Хотя... Вдруг это и называется у Зеленого «лучше бы обругал»?
- Так мы пока только ресурсы раздаем. Сам видел, что ни одной попытки нас продать не было.
- Я думаю, тут на многое влияет Аль — задумчиво сказал Зеленый, поедая бутерброд. Рядом больше никого не было, а Мирону он более-менее доверял и поэтому мог говорить безо всякой иронии. - Я не хочу его видеть. У меня есть причины. А если Аль куда-то девается, то Витя уже не так зарубается, и можно балансировать дальше. Но вот эта его идея о том, что нам надо как-то задействовать правительство...
Значит, все-таки ругает, понял Мирон.
- Так нас не прикроют, ты думаешь? Он этого боится.
- А как нас прикроешь? Эти мелкие запреты — не ставьте грузовик, не раздавайте то-се? Не кормите бомжей? Нам это все уже тьфу... Только бы деревья не корчевали.
- Надо придумать, как нам вообще обезопаситься — неловко сказал Мирон. - Если его машинная справедливость заработает, то вообще это хорошая идея. Стать таким государством в государстве...
- Да ну — помрачнел Зеленый. - Машинная... Это не в человеческой природе. Опять все по вечным вопросам поссорятся, а государство тут как тут... Нет, я знаю, что ты не согласен. Но ведь все равно будут как-то надоедать.
- Так зачем ты его поддержал?
- Я соврал.
По коридорам сновали мелкие роботы, которых нужно было обходить осторожно. Сейчас было их время — они носили из комнаты в комнату все, что понадобится завтра. Кто-то перезаливал воду в кофемашину, кто-то вез емкость, наполненную хрупкими стеклянными многогранниками. В закрытом кабинете Джо с Гилом консультировались по скайпу, а в комнате, назначенной центром управления, где стояла с некоторых пор здоровенная панель, напоминающая конструкцию из игры «Mass Effect”, сидел недремлющий Витя. Мирон подозревал, что он там все-таки спал. Ему нравилось, как все работает.
- Ты тут первый раз? - спросил Мирон, отказываясь понять логику собеседника и переводя разговор на что-то более полезное.
- Нет, не первый. Вообще я давал обет сюда не входить, но в первый раз я тут оказался с Аей. Не буду на нее сердиться, но не знаю, что случится со мной за нарушение обета.
У Зеленого был пунктик на выполнение обещаний. Хорошо, когда у кого-то хотя бы так.
- Вот, видишь, проголосовали, и не началось ничего с правительством. Байкерам он соврал, конечно, это тяжело... Но у них, вроде как, теперь другой договор.
- Да, смотрю, последнее время у них какие-то другие дела — скривился Зеленый. - А в клинику все равно нельзя.
- Ага. Но нас пока никто не трогал. Так что мы растем. Гил с Мирей вообще в ударе. Мы тут спорим, нужно ли занимать вторую половину здания или надо просто переезжать. Пойдем, я тебе все покажу. Чай, не в логове врага.
- Я пока поосторожничаю. А почему ты думаешь, что стоит переехать? Это же Витино место.У вас вполне удобные гребеня.
Помещение старое. Если кто колдует, стены местами качаются, проще переехать. Тут такие щели, что в окнах, что под дверьми, что даже в стендовой есть. Хорошо, что нам пока не нужно ничто герметичное, все в лабе.
Он взял Зеленого за руку и повел за собой.
И тут заорала сигнализация.
Что за хрень — подумал Мирон, когда Зеленый уже все понял и начал бестолково метаться, открывая двери. Через секунду он понял, что это значит — Зеленый открывал только те двери, из-за которых, бледнея, вываливались люди. Двери отлетали в сторону, как картонные. По коридору поплыл кислый острый запах. Дым? - он повел носом, но дыма не было.
- Марш в главную! - заорал Мирон, показывая Зеленому, чтобы закрывал колонну. Зеленый не послушался, а рванул в боковое крыло. Дурак, тебя же съедят, подумал Мирон и потащил всех наверх.
Хреновая у нас была система защиты и маскировки, мрачно подумал Витя. Хватило на тридцать лет и три года. Всегда думаешь, что с близкого расстояния успеешь всех отогнать, а потом -
опа, ломится целая толпа... Эх, Таня...
На экране была видна работа слаженной осиной команды. Потом все экраны погасли.
Топот ног по коридору означал, что бегут либо те, либо другие. Пока осы не разломают окончательно человеческое тело, оно могло бы двигаться так же ловко, как кукла...
Он глубоко вздохнул, как человек, и открыл дверь, с облегчением увидев собственную команду. Команда с воплем ужаса влетела внутрь, и Витя начал закрывать засовы.
- Там Зеленый! - закричал Мирон.
- Зеленый вылезет — отрезал Витя. Он отпихнул Мирона от двери, в которую тот начал ломиться уже изнутри, но Мирон прыгнул и растаял.
- Черт — сказал Витя. - Ладно.
Кислый острый запах просачивался и сюда. Из коридора слышались тяжелые удары. Скоро они перестанут обыскивать все подряд и доберутся до...
Носовой платок пролезает в любую щель.
- Откуда они? - с подвыванием сказал лаборант, заползая под стол. - Кто их сюда провел, у нас же все так хорошо запутано? А голову прикрыть поможет?
- Тебе — не поможет! - убийственно отрезала Сара.
Он медленно потянул платок из кармана, вспоминая инструкции Джо. Скрутить раз, другой, третий... Я колобок, колобок...
Кукла медленно свернулась и встала на подгибающиеся беленькие ножки. Каждый раз их так жалко... Каждый раз...
- Ты будешь Галя — шепотом сказал Витя . - Команда первая — развернись и пролезь под дверь... Команда вторая — проползи пластуном на испытательный стенд... Команда третья...
Они уже скреблись в дверь.
Витя уронил развернувшийся платок и снял монтировку с пожарного щита.
Сара сняла оттуда же огнетушитель. При этом она двигалась через силу и издавала какие-то странные звуки — у-у, вву-уу, у-у-у... Глядя на трясущуюся дверь, Витя понял, что Сара попросту стонет от ужаса. Но не может не сопротивляться.
- Монитора нету — озадаченно сказал он. - Мы бы видели. Галя, давай! Галя!!!
- Какая Галя? - заорал его второкурсник.
В этот момент здание затряслось. Кукла нажала на кнопку.
- Ложись! - заорал Витя, понимая, что сейчас начнется. И началось.
Из-под двери, все больше разгораясь, запело алое свечение. Это был громкий, почти неосязаемый звук, который постепенно, разрастаясь, менял цвета — алый... Бурый, огненно-красный... Серый...
Белый.
Полыхнуло так, что по коридорам потянуло горелым. Черт, думал Витя, лежа на полу и чувствуя, как его тело расплывается и собирается обратно. Теперь точно придется переезжать.
Мирон, лежащий в траве в обнимку с камуфляжной курткой Зеленого, сквозь слезы увидел, как над покосившимся зданием поднялось огромное серое облако, вспыхнуло и растаяло.
Из ступора и ужаса его вывел отчаянный крик из окна: - Сара! Сара!
Он рванулся на помощь, продолжая тащить куртку за собой. Навстречу ему выбежал целый и невредимый Володя, держа за руку Витю.
- Сара! - орал он. - Я ей груз привез, а у вас опять какие-то эксперименты? Куда мне сгружать лекарства! Сара!
- Витя, ля! - подавленно сказал Мирон, привалившись к косяку. - Витя, а...
- А все остальные? - блеснул шальными глазами Витя, выводя команду на свет. Все были более-менее целы, только Зеленого не хватало.
- Но, это... Облако...
- Я понял! - Витя высоко подпрыгнул и начал исполнять радостный танец на обломках осыпавшихся кирпичей. - воздействие Солнца заставляет ос вернуться в свое исходное состояние! Это правда! Это правда! Перед тем, как начать размножаться, рой конденсируется из основного источника! Ос-новного! Нам больше не нужно его искать! - он перестал прыгать и задумался. - Вот только как нам рассеять все это, если мы только больных лечить можем... А как же все остальные...
- Ты идиот — ответил из груды бетонных осколков и арматуры Зеленый, который сел, обнимая пострадавшую руку. - У меня локоть сломан.
Потерявший дар речи Мирон медленно опустился на бордюр.
Витя подошел к нему и обнял.
- Вот молодец! Как ты здорово! Всех собрал, сразу привел...
- Это не я — шепотом ответил Мирон. - Это он. А ты козел.
- Он хочет сказать — нудно вступил Зеленый — что ты увлеченный человек, который ни хрена не думает об окружающих. А я почти не при чем, я ради вашего спокойствия нарушил гейс и сломал только две двери.
Мирон аккуратно встряхнул куртку и набросил ее на плечи Зеленому.
- Спасибо — сказал тот и сгорбился. - Я не хилый. Обойдусь.
По покосившимся полам обрушившихся коридоров бродили сотрудники и студенты и спасали все ценное. Из дверей лабы выносили огромные контейнеры с чем-то очень важным.
Искоса Мирон видел, как Витя бинтовал Зеленого, не отходя от места действия. Он думал, Зеленый будет орать, как резаный. Зеленый терпел.
- А радиация на нас какая-нибудь действует сейча-ас? - спросил второкурсник. - Волшебная какая-нибудь?
- А тебе зачем? - сквозь зубы поинтересовался Зеленый вместо Вити.
Второкурсник тряхнул найденной железякой. Она была похожа на обломок манометра от котла.
Ну, сколько-нибудь есть — ответил Витя. Вообще это в основном должно быть эмоционально-остаточно. Вон, по Мирону попало, он в состоянии глубокого горя, а мы все целенькие, потому что сидели в эпицентре. В общем, не бойся, хвост не отрастет.
- Нет, я тебя понял. А сколько там было рад?
Витя непонимающе посмотрел на него.
- В чем?
- Ну, хоть в каких-нибудь единицах. Обычно шкала красная. На этой синей шкале показывается уровень маны...
- Идиот! - здоровой рукой схватился за голову Зеленый. - Переучили на свою голову! Манометром меряют не ману, а давление!
no subject
Date: 2017-07-19 08:50 pm (UTC)Значит, они все-таки делают кукол...
Интересно, получится ли у Татьяны с девочкой.
no subject
Date: 2017-07-19 11:13 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-20 04:02 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-20 06:21 am (UTC)