ya_miranda

Кусок 26, где Ежик наконец находит группу своей мечты, а Зеленый разводит Витю на передвижение не тем способом
Предупреждение: мне так понравилось то, что поют некоторые прекрасные люди, что персонажка взяла и забрала некоторые песни себе, а я тут ничего не могу поделать. ) Зато она это хорошо делает.

ЗЛАЯ КЕЛЬТСКАЯ ЖЕНЩИНА

Попадай в ноты — сказал Грузовой, проходя мимо.
Он вообще не особенно уважал вокалистов, потому что писал сложные инструментальные композиции, а тут еще Ежик. И эти фолковики дурацкие, у которых весь репертуар вперемешку состоит из «лучших песен для любителей пива» - и которые с ней тут третий час цацкаются. Зато она рыжая. Но ведь так вообще никакого терпения не хватит. Тоже мне, звезда пленительного счастья.
Ежик стояла на сцене и хваталась за микрофон, как утопающий за спасательный круг. Басист косился на нее недобро.
- Да не так уж и плохо! - заступился гитарист. - Этого хватает, но в Foggy Dew должен по определению петь мужик, отсюда все и проблемы. У тебя на завтра платье приличное есть?
- Какое платье? - огрызнулась Ежик.
- Вот хнели-сунели, а... Одолжи, я не знаю, у друзей, я не знаю, а!
- Если б не ирландские вопли, я бы вообще с вами никуда не пошла!
- Если б не то, что ты назубок все знаешь, мы б тебя и не взяли! И шла бы ты обратно в свою электричку!
- А если бы не фестиваль, вы бы так и сидели в своем подвале! - она зло и хитро посмотрела на Грузового, который ей одобряюще подмигивал, сворачивая шнуры. - Скажи, да?
- Не скажу — отмахнулся он. - Но я скажу, что лучше б вы ее взяли. Где вы до завтра найдете такую деваху, которая знает не только бретонскую «Эв шистру» и песни для попоек, а всю эту вашу настоящую кельтскую дребедень целиком? Да еще и Na leatha ghial m`oige ?
- О, ты знаешь Na leatha ghial m`oige ?..
- Да знаю — смутилась Ежик. - Чего там знать-то.
- Ух ты-ы-ы. Прям вся такая «чего там зна-а-ать»...
- Не нравится — не жри!!!
Некоторое время все растерянно молчали.

- Окей — нехотя сказал басист ростом ей по плечо. - Ладно. Но если вся эта п...нь завтра провалится, мы будем знать, кто виноват.
Басист по традиции ругался, как сапожник.
Зачехлившись, они вышли на улицу. От чугунного фонтана к ним направились Мирей и все младшее население, которое со всех сторон кинулось обнимать маму.
- Оооо бооооже, у нее еще и дети... - простонал боуранист. - Зачем их с собой таскать?
- Что, все четыре штуки?
- Нет, смотри, тока двое...
- Да ты чо, дети — это круто!
- Ну, хотя бы теперь ясно, почему она такая злая!
- Посидят в гримерке — рявкнула Ежик.

На следующий вечер она вышла вперед в неловко сидящем ролевом прикиде и босиком, потому что такой вещи, как «подходящие туфли», в хозяйстве не водилось, отчаянно страдая от того, что на ней не джинсы и подсознательно ожидая вопля из зала - «Мама! Где иглуска!» - и, небрежно растрепав свою шевелюру, дождалась вступления и повела “Дэнни-Бой».
- Громче! - шипел гитарист, пододвинувшись. Она опасалась, что это попадет в микрофон, а она не попадет, и со страху сразу сделала поровнее. - Громче! Ну! Руками давай что-нибудь делай!
- Убью... - беззвучно сказала она в ту секунду, когда отвернулась, махнув волосами. К ее удивлению, он согласно кивнул, отошел и втопил. Народ в зале отреагировал на это приветственными воплями.

Зал был, вроде бы, довольно большой. Она тут ни разу не бывала. Видать, эти ребята собирают черт знает сколько. Вон какой у них профессиональный звук. И участвуют не 5-6 команд, а только три. Может, зря я их не гуглила, а только зашла разок на сайт и в сообщество? Да ну, сейчас любой дурак сделает себе профессиональный сайт, если у него денег много.
Вашу мать — прищурившись, осознала она — глянь-ка, тут еще и второй ярус есть.. Святые тараканы, где я?
Настала тишина. Вперед вышла флейтистка и четко, аккуратно и нежно сыграла вступление. Флейтистки на последней репетиции не было.
«Не надо было опаздывать на саундчек» - поняла Ежик и ужаснулась.

«Мы поем о давних временах»… - Это пошло несколько лучше. Вообще, подумала она, я совсем не Энья. Вместо нежных звуков, которые она так любила петь про себя, постоянно получались оборванные, рубленые фразы. А-а-аккуратно... А где мое дыхание-е-е... Черт, да кто это с самого начала поставил в лист, надо было Is Fada Liom Uaim, она хоть повеселее...
- Это не гэльский! - читалось на лице гитариста, вышедшего вперед. - Это полная каша... - но, что он говорит, было уже совсем не слышно, и она наконец решила — оторвусь так оторвусь.
Пока эти недружелюбные люди играли хоть что-то, хоть как-то, они не могли сказать ей ничего, чтобы ничего не испортить. И, значит, ей можно было делать все, что угодно!

Она целиком погрузилась в процесс. Глядя в зал, она не видела зала — перед ней плыли, как в клипах любимых групп, неведомые ей зеленые королевства, которые так легко было обсуждать в институте, который она бросила, и о которых так тяжело было мечтать между стиркой, электричкой и случайной работой. Но какая я, господи прости, ирландка? Только и есть, что цвет волос и глаз. Но хотя бы один раз можно показать кому-то свою, мать ее, внутреннюю древнюю Ирландию!..

Молчат, заразы! Что это такое! Хоть бы помидором кинули!
Выныривать из галлюцинаций было попросту опасно. От этих внимательных глаз становилось как-то не по себе. Она замешкалась, и гитарист кивнул на лежащий на мониторе список. Дальше шло что-то более веселое.
«Ирландский бродяга» и «Some say the devil is dead” прошли не в пример лучше - сколько раз она орала их по переходам в надежде на лишние десять рублей! Банда за ее спиной наяривала, как сумасшедшая, по ним и не скажешь, что они такие злобные. Того им надо, сего... Жаль, веселье в программе умно чередовалось с медляками - и чем круче они играли и чем спокойнее дальше становились песни, тем тише и тише становилось в зале. Наверное, там любуются, как она выбивается из сил, чтобы сделать приличную трель. Одну... Вторую... Черт!.. Да что такое, вроде бы народ обычно танцует на медляках, обнимается, а тут...
И только тогда, когда они закончили концерт и поклонились, все бешено заорали и захлопали.
Ну, спасибо, дорогие.

Когда она спустилась в гримерку, ее встретила полная тишина. Значит, все, наверное, даже денег не дадут. Она зашла за шторку, содрала с себя платье и начала влезать в джинсы, ругаясь сквозь зубы.
- Выходи! - позвал гитарист. - Чего спряталась!
- Ага. Мы тебе спасибо хотим сказать.
Она вышла и тут же наткнулась на поднесенный стакан. Все улыбались, как идиоты.
- Вы чего это?.. - начала она.
Басист мрачно посмотрел на нее:
- Это ох... енно.
- Да не ври.
- Да вообще Это же совсем как Celtic Woman!
- Да не ври!
- Да не вру! - наставительно и торжественно сказал чувак с боураном. - Все, кранты. Пишите письма. Мы тебя берем в плен и не выпускаем.
- Никакого плена! - рыкнула Ежик. - Еще чего придумали!
- А, у тебя сейчас другие проекты есть? - уважительно посмотрел на нее басист. - А чего ты тогда пряталась, загадочная кельтская женщина?
- Да нет, я просто это... - но стакан уже был у нее в руках. - Э, чуваки, да это же настоящий ирландский виски! А-а-а! Щекотно! Урфинджюсы! Паразиты! Куда вы меня тащите?
Стакан искрился на просвет.
- Уиски! Ля буду, это он! - и бутыль пошла по кругу.
И Ежик поняла, что, конечно, денег будет мало. И на виски, возможно, будет иногда не хватать. Но вот концертов — много.

ОСЕНЬ

Трасса бывает разная.

Витя стоял на ней и прижимал к груди образец лекарства, которое передал ему Аль. Аль отказался видеться с Зеленым.
Нужно было доставить эту вещь нужному человеку в нужное место, чтобы Добровольный институт продолжал свою работу и во второй столице. Но нужное место было связано с Подвесным университетом, главой которого сейчас был Зеленый.
Как понимал Витя, имеющий долгую историю Подвесной состоял исключительно из добровольцев, обучавшихся друг у друга нужным и важным вещам. Они находили друг друга в составленных Зеленым и его сотрудниками базах. Сейчас Зеленый был очень занят, раз уж его уговорили работать - но мог бы, черт возьми, дать ему хоть немного информации!.. Не говоря уж хотя бы об одной из баз, которые он сгружал всем подряд, с кого отчаявшийся Витя их сейчас попросил в распечатанном виде — а все потому, что именно у Вити на компе они не читались, хоть убей.

Витя очень сердился, когда Зеленый спокойно объяснил ему, что не верит в средство от человеческой апатии. Апатия, сказал он, вполне нормальна для человеческой природы. Люди могут спокойно смотреть, как сосед избивает жену, как друга заталкивают в автозак, как дерутся дети, как в школе этих детей травят втридцатером на одного. Нет смысла лечить человеческую природу. Это же не депрессия.
- Но ведь ты борешься с этим всем?
- А я не могу не — сказал Зеленый. - Просто это бесполезно. Ты же понимаешь, я делаю чудеса. Я организую чудеса. Тебе что-то непонятно после этого? Человек, сделавший чудо, вызывает у остальных ощущение «это нормально», но потом они просто принимают это, как должное. Давай, человек, делай чудеса, еще, еще.
- Ну, я это знаю — сказал Витя. - Но в последнее время-то все улучшается. Мы нашли неравнодушных людей даже на мелких государственных постах!..
- И что, на их деньги изобрели эту сыворотку? - сощурился Зеленый.
- Да как ты не понимаешь! - обиделся Витя. - Как будто ты не знаешь, что некоторые вещи делают вообще без денег! Кстати, я могу завезти кому-нибудь там сколько-нибудь отличных бесплатных денег.
Зеленый сощурился из-под очков.
- Спасибо, светлый Витя. Ты велик и можешь давать кому-то деньги. Ты веришь в доброту людей. Ты еще скажи, что по трассе туда дойдешь.

И теперь Витя, глава самой большой добровольной негосударственной секретной службы в государстве, состоящей из одного заводилы и нескольких тысяч сообщников, совершенно добровольно стоял на Е95 с чемоданчиком денег, драгоценным пакетом, в своем неизменном костюме, безо всякой страховки и поддержки, иначе было бы, по древним понятиям, несчитово. Зеленого он оставил на хозяйстве вместе с Татьяной, пусть общаются. Витя слегка волновался — он лет пятьдесят не ездил автостопом. Единственным его послаблением, которое он себе разрешил, был пистолет от ос.

Подъехал большой грузовик и затормозил. Витя побежал к нему, спотыкаясь о комки грязи.
- Ты куда едешь ночью в таком виде? - отсмеявшись, сказал дальнобой. Может быть, он и решил бы, что со стрелки убегает бандюк, экспедитор опаздывает на склад или творятся какие-то странные дела, но, когда человек в таком виде легко запрыгивает ночью на подножку в Вышнем Волочке, подлетая на два метра, как резиновый мячик — никакого объяснения этому не находится никогда. Любой другой дал бы по газам. Но дальнобой в этот раз просто смеялся — с прошлого года ему было все нормально, лишь бы не грабеж с применением черной магии. Мало ли событий случается ночью на трассе? Уж неясно, как, у кого и что, а у него этот мужик далеко не первый.
- Цирк уехал, а я его догоняю — отшутился Витя. - Я в Санкт-Петербург.
Я как раз туда. Ну, поехали. Расскажешь мне тоже что-нибудь... интересное.

На выходе из метро Купчино в два часа ночи, когда все закрыто, заблудившиеся в сети межгородского транспорта, но уже понимающие, на каком они свете (станция Междугородная посередине между Москвой и Питером уже была почти полностью обустроена) Вергилий и Виталий сопровождали Мирона в седле Варфоломея. Ая шла рядом с ними, легко ступая по воздуху, и глядела на них блестящими глазами.