Что может быть охотнику плачевней,
Чем уходить на зимнее кочевье
С огнем, который гаснет в кулаке?
Для древнего все будет по-другому:
Его сегодня выгонят из дома,
И черный дым растает вдалеке.
Огонь ведет, как только загорится.
Ему бы до проталин замириться
С кусачей шерстью каменного дня -
И все равно уходишь, злой и хмурый,
И теребишь рассохшиеся шкуры;
Иди, иди, похожий на меня.
Таранить время, рвать его клыками;
огромным лбом, тяжелыми руками -
Беречь свой род от будущих оков...
Пришли сюда, где в грунт уходит веха -
С кусачей шерстью каменного века,
Глотая речь со скрежетом клыков.
Здесь новый мир, где будущее ясно!
Здесь ничего не делают напрасно,
Идут вперед, своих не хороня -
Но если трупный запах слишком сладок -
Я вижу, как в туман уходит предок,
Не сделав шага поперёк огня.
У кроманьонца хата кривовата,
И времени для страха маловато,
И, если не зовут - тогда прости:
Все те, кого так часто забывали,
Торопятся обжиться на привале,
И стойбище, и кладбище найти.
Покуда забивают скот и сваи,
Поодаль от родной голодной стаи
Сидит один, похожий на меня,
Черновики спокойно и умело
Расчерчивая лапой онемелой
И ожидая кары от огня.
Чем уходить на зимнее кочевье
С огнем, который гаснет в кулаке?
Для древнего все будет по-другому:
Его сегодня выгонят из дома,
И черный дым растает вдалеке.
Огонь ведет, как только загорится.
Ему бы до проталин замириться
С кусачей шерстью каменного дня -
И все равно уходишь, злой и хмурый,
И теребишь рассохшиеся шкуры;
Иди, иди, похожий на меня.
Таранить время, рвать его клыками;
огромным лбом, тяжелыми руками -
Беречь свой род от будущих оков...
Пришли сюда, где в грунт уходит веха -
С кусачей шерстью каменного века,
Глотая речь со скрежетом клыков.
Здесь новый мир, где будущее ясно!
Здесь ничего не делают напрасно,
Идут вперед, своих не хороня -
Но если трупный запах слишком сладок -
Я вижу, как в туман уходит предок,
Не сделав шага поперёк огня.
У кроманьонца хата кривовата,
И времени для страха маловато,
И, если не зовут - тогда прости:
Все те, кого так часто забывали,
Торопятся обжиться на привале,
И стойбище, и кладбище найти.
Покуда забивают скот и сваи,
Поодаль от родной голодной стаи
Сидит один, похожий на меня,
Черновики спокойно и умело
Расчерчивая лапой онемелой
И ожидая кары от огня.