ровно двенадцать
Feb. 25th, 2015 02:05 amУ него несчастье - упрям, как тупой делец
из мистерий-буфф.
Он увидел всю землю такой, как ее творец
составлял из букв.
Он не бегал по городу с библией в рюкзаке,
Не искал долгов:
Он - апостроф в огромном трактате на языке
В дюжину слогов.
Хватит верить другим: человек, безусловно слаб,
Сохраняй покой.
Он не спит и не ест, и боится испортить слог,
Поведя рукой.
Где наступит на гвоздь, где забудет воспеть луну,
Выверяет шаг.
Все двенадцать мешают ему отходить ко сну,
Не дают дышать.
А творец и не знал, что грозился из-под крыла,
Замыкал уста...
Вот и первая нота вдогонку ему поплыла,
И вода чиста.
Только что ж ему делать, когда шестьдесят стихий
К тишине глухи?
Только что ему делать, когда и земля - стихи,
И вода - стихи?
Засияет труба, и встряхнется небесный вол,
Развернется плуг.
Все двенадцать осыплются с первой строки на стол,
Собираясь в круг.
И мечтает он, лежа в кровати, как вздрогнет век
Под ярмом трубы,
Как сгребет их в карман и пойдет, невиновный, вверх,
Властелин судьбы.
из мистерий-буфф.
Он увидел всю землю такой, как ее творец
составлял из букв.
Он не бегал по городу с библией в рюкзаке,
Не искал долгов:
Он - апостроф в огромном трактате на языке
В дюжину слогов.
Хватит верить другим: человек, безусловно слаб,
Сохраняй покой.
Он не спит и не ест, и боится испортить слог,
Поведя рукой.
Где наступит на гвоздь, где забудет воспеть луну,
Выверяет шаг.
Все двенадцать мешают ему отходить ко сну,
Не дают дышать.
А творец и не знал, что грозился из-под крыла,
Замыкал уста...
Вот и первая нота вдогонку ему поплыла,
И вода чиста.
Только что ж ему делать, когда шестьдесят стихий
К тишине глухи?
Только что ему делать, когда и земля - стихи,
И вода - стихи?
Засияет труба, и встряхнется небесный вол,
Развернется плуг.
Все двенадцать осыплются с первой строки на стол,
Собираясь в круг.
И мечтает он, лежа в кровати, как вздрогнет век
Под ярмом трубы,
Как сгребет их в карман и пойдет, невиновный, вверх,
Властелин судьбы.
no subject
Date: 2015-02-24 10:54 pm (UTC)