ya_miranda

царь Убьюс и Третья улица Строителей Пирамид

несколько сказок о нашей Внутренней Монголии

(при когдатошнем участии штурмана Кошкина)

Наша Монголия находится у нас внутри.
Это так называемая пустыня. Иногда - лесостепь. В ней живут очень разные и совершенно непохожие друг на друга люди.
Они с подозрением смотрят друг на друга, веселятся, но почти не удивляются. Эка невидаль - монгол! А то и Могол. Ведь ни один из наших Внутренних Монголов не похож на другого. А жизнь у них богатая, хотя и одинокая.

Так как мы уже взрослые, чудес там столько, что не сосчитать даже на калькуляторе, но не все они подлежат рассмотрению другими взрослыми людьми: где это видано, чтобы кто-то шлялся по нашей любимой пустыне и рассматривал ее через очки?
Но о некоторых вещах мы можем рассказать сами, пока они не разбежались. Потому в самом конце этой книжки* я прикладываю к губам карандаш и говорю:
Т-с-с-с-с…
Потому что никуда мы не денемся от Внутренней Монголии.
*- это и будет в конце

Итак,
Сначала, как полагается -
Царь.

Однажды нами был изобретен царь Убьюс и Третья улица строителей пирамид.

Царь Убьюс, повелитель маленького, но гордого народа, обитавшего во внутренней Монголии, очень сильно хотел, чтобы его внесли в буддийский календарь.
- Нет - сказали ему - не тянешь ты на человека года. Да и месяц-то твоим именем назвать нельзя. Но можно - минуту. Хочешь - минуту? Да?
- Ну-у - ответил царь Убьюс - мой слуга стоит минуту, а я стою больше!
- Ну, тогда час...
И с тех пор раз в 12 лет, между остальными зверями, движимыми семью планетами и семью стихиями, наступает час Убьюса. И целый час никакие звери и люди не соответствуют тому, чем они являются. Потому что везде сплошной придуманный царь в голове.
Третью улицу строителей пирамид, единственный искусственный объект в нашей расплывчатой и ненадежной стране, придумывал тоже царь Убьюс, потому что он был псих и хотел, чтобы было все одинаковое. Кроме, разумеется, ежей.

Но дело в том, что ежики последний раз размножались во вторую мировую, и были они изрядно ржавыми, а с тех пор не размножались вовсе. Но на этой улице им обещали сделать гнездо.
Дело в том, что под пирамидами затачиваются безопасные бритвы Оккама, используемые людьми в реальном мире. Поэтому Внутренняя Монголия - очень богатая страна.
Я так думаю - вот когда будет третья мировая, тогда и будет сеанс размножения ежиков на личных вещах участвующих в ней шпионов. Ведь шпионы заводятся в шпионских банках тушенки.
Тушенка распадается в мелкую пыль, в которой прорастают семена ежиков.
Они лежат там, свернувшись в споры, и ждут чего-нибудь Великого. Все, кто ждет Великого, все, любящие споры и диаспоры - это ЕЖИКИ.

Страны, кроме Внутренней Монголии

Наши Внутренние Монголы прекрасно знают, где еще в выдуманном мире есть другие страны. Но половина их закрыта туманом. Поэтому известно только, что гуси, летящие из Внутренней Монголии хвостом вперед, долетают до Айстралии, а гуси, летящие хвостом назад - до Двуликой Империи Встрянь.
А с остальными пока ничего не ясно.

Финансовое отступление

Тут многие интересуются: а что это мы так беспочвенно мечтаем? А на какие шиши?
Так вот, шиши - это валюта Двуликой Империи. А у нас своя валюта есть.
Валютой Внутренней Монголии являются баклуши, изготовлением которых занят царский монетный двор, который бьет их в поте лица.
Также при дворе имеется наложница, составляющая каждый год налоговый отчет, Про Роки и царская личная гвардия.
В белых, мехом отороченных халатах.
А если нужно заплатить много денег - давай большой зеленый таньга.
Он много баклуш стоит, однако.

Царь Убьюс, его чай и подданные

Знаете, господа хорошие, люблю чай, но меня достало его повсеместное упоминание. Оно везде.
И царь Убьюс его тоже упоминает.
Нет, вы не думайте. Просто упоминание чего бы то ни было, даже если это халва, вызывает стойкую аллергию. Особенно во Внутренней Монголии.
Я даже так думаю, что во Внутренней Монголии у чая возникает аллергия на нас. Но сказать он этого не может. Его пьют.

Нет, ну что это такое, в самом деле! Что же это такое! Стоит налить себе в чашку (опять это ча), старательно безымянную жидкость, которую можно заново назвать "улун", "пуэр" или "лапсанг сушонг", кто-нибудь это слово произнесет, и ты непременно подавишься.

Это слово неистребимо. В старые времена вообще было страшнее, чем сейчас. Как только невинный человек, купивший по дороге тортик, приближался к юрте или дворцу, радостные хозяева встречали его извечным вопросом: "Чаю?"
Представьте себе: все собираются в кружок, берут огромный нож, обходят дрожащего гостя, вскрывают тортик и начинают "пить" этот "чаю", а если ты его не пьешь, то ты ужасный человек, который хочет к себе особого внимания.
А некоторые говорят вот так: "ЧА-А-А-АЮ!" - и тогда понимаешь, что конец света кем-то уже обеспечен.
Поэтому все жители Внутренней Монголии какое-то время имели характерный желтый цвет лица, а до вступления на престол Его Величества Убьюса существовала негласная чайная диктатура. Он ввел в обиход кумыс и немедленно сверг ее.

Человек, не пьющий Желтую жидкость или называющий ее отвратительной, подлежал в нашем обществе обязательной дискриминации. Это было не только ужас что такое, это была еще и истина, с которой спорить - себе дороже. Такого человека обходили подальше, чтобы не заразиться, и снисходительно называли его "чайник".

В обычных странах чай есть везде, но все говорят, что нормального чаю нет. Люди гоняются за его редкими сортами, как будто это, черт побери, настоящая чайная роза, которую в зубах зачем-то держал Хосе и готовился подарить Кармен. У них к нему подлинно тряпичная испанская страсть, как ее показывали на киятре до того, как русские увидели испанцев воочию.
Шапочки с кисточками качаются, когда Внутренние Монголы глядят на столь печальную картину! А ведь это те же самые люди, которые восхищаются благородными анимешными японцами, спалившими в топке бедного героя Лазо. Это же ужас что такое.

Теперь вы понимаете, почему перед чайной церемонией стоит очиститься и очистить мысли. Это все для того, чтобы не попасть в топку. А то и до беды недалеко.

Поэтому Внутренние Монголы терпеть не могут чай. Сам звук “ча” вызывает у храбрых Внутренних Монголов ужас. Ужас возникает потому, что это слово шипит и хлюпает, употребляется постоянно, чаще, чем известный неопределенный артикль, а еще состоит из трех букв, что само по себе ужасно. Какое, какое приличное слово состоит из трех букв?.. Не предлагайте мне слово "мир". В свете некоторых событий оно уже может считаться сомнительным, ведь его нет на свете.
Введенный чайными диктаторами обычай непременного чаепития при встрече чуть было не убил все население Внутренней Монголии, так как приличия это население соблюдает неукоснительно. А чай к тому времени вызвал у половины страны откровенную газетную болезнь. Ведь он желтый, зараза, он желтый!..
Эта желтая жидкость. Этот ужасный звук. Это непременное позвякивание ложечкой, убивающее все живое. А живое, между прочим, даже не сопротивляется.
И с тех пор перед тем, как встретиться, один Внутренний Монгол может робко спросить другого: “Простите! Вы случайно не хлюпаете?”

И только Убьюс, ленивый и благопристойный, искоренив в своей стране ужасный обычай, оставшись один, отряхивает халат, сходит с трона, наливает себе кое-чего, сыплет в чашку сахар и улыбается.
У него есть две причины:
Во-первых, это напоминает ему, что он царь. И ему все можно, а подданным - не-а.
Во-вторых, чай этот - синий.

О героях

Внутренняя Монголия вовсе невелика. Тем не менее в ней помещается бесконечное количество героев. А так как Внутренние Монголы - существа экономные, каждый из них воплощает несколько героев сразу. Невозможно сказать, кого такой Монгол воплощает в данный момент.

Таковы Отшельник, Про Роки, Поэт и все его стойбище, и отдельным кагалом был бы упомянут двор царя Убьюса, но мы их не упомянем: а то добрые люди скажут, что нам делать нечего.

Звери нашего царя

Все звери Внутренней Монголии находятся под негласным покровительством Отшельника с Кукушкой. А принадлежат они Убьюсу, потому что ему так хочется. Он объясняет это тем, что сам-то он их никогда не видел и поэтому не захочет ими обладать: а если звери будут считаться дикими, их захватит невоспитанный и дурной владыка Двуликой Встряни.

Лисы

Лисы царя Убьюса никогда не видели друг друга.
Тем не менее они существуют.
Это объясняется только тем, что в восточном королевстве должна быть хоть одна лиса. Поэтому все, кто считает Внутреннюю Монголию восточным королевством, выдумывают лис и говорят, что так и надо. А так как у каждой лисы свой автор, они друг друга просто не замечают.
И горюют из-за этого.

Когда встречаются авторы двух разных лис, они должны подружиться, и тогда их лисы не будут так одиноки.

Кошки

Кошки Внутренней Монголии красноречивы.
Они всегда имеют собственное мнение по поводу чего угодно. У них разноцветные глаза и шерсть. Они весьма тактичны и знают о вас все. Во Внутренней Монголии Кошки ходят на задних лапах.
Переселившись в реальный мир, Кошки начинают проводить разнообразные диверсии: гипнотизируют людей, втираясь к ним в доверие: захватывают их дома: едят чужую еду: пачкают кровати и рвут человеческую одежду: влюбляют в себя суровых генералов: а раз в год слетаются в пустыню, чтобы произнести волшебные слова и похвастаться, сколько вреда они причинили человеческому роду. В это время все люди реального мира, потерявшие любимых Кошек в день слета, с громкими причитаниями ищет их по квартире, а потом, обнаруживая после слета под диваном усталое создание, радостно вопит так, что крик долетает до нашей выдуманной страны.

Поэтому все население Внутренней Монголии ворчит, как оно ненавидит Кошек.

Антикошки

В юртах и дворцах жителей нашей прекрасной страны живут антикошки. Это идеальные домашние животные. Они не скребут когтями двери, не гадят, не царапаются, не кусаются, не играют свадьбы в марте. Они практически не оставляют шерсти на косяках, согласно дымящихся под звон колокольчиков. Жители выдумали их, чтобы ни о чем не беспокоиться.
Каждая антикошка, чтобы прокормить себя, приносит в дом большой зеленый таньга. Хорошие они звери!
И все, кто их заводит, возносят молитвы таинственной деве Илинет, дабы она никогда не приходила сюда.

Антифризы

Гвардия нашего царя ездит вовсе не на оленях. Для путешествий вооруженных воинов по Внутренней Монголии применяется редкий зверь антифриз.
Он не похож на лошадь, не возит тяжелой поклажи, не знает команд и не имеет длинного хвоста, в отличие от кошек.
Но всегда едет, куда надо. С вооруженным воином в седле.
А если не надо, тогда не едет.

Поэтому никаких мятежей никто не устраивает в нашей Внутренней Монголии.

Главный Герой

Герой - самый знаменитый персонаж, о котором писали все, кто хоть раз побывал в любой придуманной стране. Он ездит на лихом коне, у него есть усы и сабля.
Денег у Героя много. Он сорит ими без счета.
Герой - страшный человек. Он может рубить врагов целыми армиями, свергать государей с трона, зачинать детей и разрушать города, любить королев, подбирать на улице бесконечное количество кошек, стрелять из пулемета и приходить на помощь. Ему самому приходят на помощь ненецкий герой Нунакой и его вечный антагонист Койкому. Даже оба могут.
Но дело в том, что на помощь во Внутренней Монголии никто никогда не зовет. А если зовет, то прибегают какие-нибудь ближайшие знакомые.
Так что я подозреваю, что во Внутренней Монголии герой просто отдыхает. А работает героем там, куда его зовут все остальные.
Просто не везде успевает.

Однажды на Третьей улице Строителей Пирамид

Какой-то герой построил квадратное здание, и все долго пытались повернуть его ребром, чтобы оно встало, как положено.
Это так, к вопросу о героях.

Гуси и Про Роки

При дворе Убьюса жила стая диких гусей. Они регулярно летали в разные воображаемые страны. Однажды в стае появился Про Рок. Про Роки - существа не всегда человеческие.
Про Рок был сам по себе. Они все музыканты, и поэтому они слегка так не в себе.
Он был серый, а все остальные белые. Он был слабоват для брачных танцев и гнезда еще ни с кем не вил. И все забывал, чего не следует.
Но однажды, как положено Про Року, взял, собрался и сказал:
- Там за горами есть теплые воображаемые страны. А вы летаете только в холодные. Лететь далеко. Но теплые страны там есть точно, я проверял.
- Так ты же никуда не летал!
- Нет, вчера еще летал. А если вы со мной полетите, я вам все покажу.
Гуси - существа доверчивые. Сказал и полетел.
Это люди, вот, звери сомнительные. То им не так, это им не эдак...

И когда с ним летели и удивлялись, как он хорошо тут все знает и помнит, он старательно пытался удержать в голове вчерашний день, не принимая его за сегодняшний, а завтра держать в уме: ведь иногда пророки отличаются тем, что время для них идет задом наперед. Оттуда у них и опыт, и масса неподходящего, и страшное желание сделать все, как было.
Поэтому у Про Роков “завтра” называется “вчера”.
Ведь если не сделать все, как было, то их просто не будет, и все. Откуда у них возьмется прошлое, если никто не сделает себе будущее?
А так Про Роки - они вообще как самые обычные гуси или люди.
И голова у них такая же маленькая.

Легалайз Второй

Легалайз Второй, антипод и король-психоделик, обычно сидит на троне и пускает розовые пузыри.
Государство, которым он правит, называется Двуликая Империя Встрянь, что на тонком плане примерно соответствует Америке. Он теллурократ и специалист. У него тоже есть гуси. И он их не захватывал.

Это главный противник царя Убьюса, но до внутренней Монголии ему почти как до Китая, и море, опять же, мешает.
Его заветная мечта - увидеть, как Убьюс исполнит ему блюз. А также спляшет под дудочку и поможет отыскать клады.
Дело в том, что! Что! Что! В Двуликой Империи Встрянь, кроме гусей, есть понятие государственной измены. Во время государственной измены все государство делает безумные глаза, шарахается, ходит на цыпочках и прячет заначки под матрас. И всем очень страшно.

Когда у государя случается государственная измена, он тоже начинает прятать клады. А потом не помнит, куда он зарыл. Отсюда и пошел слух, что мостовые Сан-Франциско вымощены чистым золотом и невесть какими шишами. А на самом деле там Алькатрас и неопределенная ссылка на виртуальный танк. Потому что Империя Встрянь - государство технически оснащенное.
Легалайзу Второму западло жить в теневой Америке. Он устроил столицу в антиподе Сан-Франциско, на 37 параллели капитана Гранта, на 60-м меридиане, и вырыл там большую котловину Крозе. А пока строится резиденция, его величество обитает на острове Амстердам. Там есть стрепсилс и всякая президенция.
На том же меридиане, но в северном полушарии проходит граница Ирана и Афганистана.
А что с них взять? На них сильно влияет Айстралия, где время идет задом наперед и сикось-накось!
Кстати: вторым антиподом Сан-Франциско является метро Отрадное, но не всегда, а только по будням в час пик.

Поэтому Двуликая Империя Встрянь никогда не завоюет Внутреннюю Монголию.

Легалайз Второй и Институт Внеземных Девиц

На все это с грустной улыбкой смотрит министерство Внеземной Красоты, которое находится на орбите и уже давным-давно сидит на сорбите. Чем же еще питаться такому прекрасному учреждению, как Институт Внеземных Девиц?
Он был создан в незапамятные времена каким-то миротворцем из Айстралии. До него дошло, что Девицы, как известно, имеют отношение к слову "девайс". Они либо выходят замуж за царей, либо надевают белые лабораторные халаты и занимаются изучением и излучением Всего. Девайсов у них полны карманы, но просто так они никому их не дают, а просят за это сладостей.

И сыру.

По сотрудницам Института Внеземных Девиц сходит с ума все население Двуликой Империи. Любой готов продать им душу, тело, кусочек сыру, годовой запас курительных шишей, государственную тайну и даже корону из розовых пузырей, украв ее у самого Легалайза Второго. Даже метро Отрадное в час пик никогда не видало такого накала страстей.

Денежная реформа тоже страдает от высоких чувств, потому что Внеземные Девицы не хотят быть причиной государственной измены. Если накал достигает пика государственной измены, по улицам проезжают особые машины, полные шишей - шишиги. Девицы посылают их для того, чтобы бедное население могло вернуть свое имущество обратно.

Когда над выдуманным Сан-Франциско и его несчастным Алькатрасом в вечерние часы всходит сияющее небесное тело институтской космической станции, Легалайз Второй печально смотрит на рукотворную луну и воет, глядя в небо с балкона. А потом начинает играть на дудочке.
Но сотрудницы Института, одетые в белые халаты, непорочны и недосягаемы. А самая недосягаемая сотрудница - это глава всех Сотрудниц, прекрасная и величественная. Легалайз второй ужасно страдает. Он бы сделал ее королевой, но куда там!.. Он даже не знает, как ее зовут. Потому что ему тоже ничего нельзя.
И только царь Убьюс, услышав через океаны звук печальной дудочки, внезапно хихикает и идет к наложнице.
А наложница улыбается и подает ему правильно составленный налоговый отчет.

Легалайз Второй и его Про Роки

Про Роки Легалайза второго все человекообразные.
Они хорошо играют на гитаре.
Но все на одной и той же.
Поэтому мы не будем ничего о них писать, а то ерунда какая-то получается.

Про Отшельника и его кукушку

Вы слышали такую песню? "Кукушка, мой компас степной"? Это, кстати, неправильно написано.
Правильно - конус.
Ну так вот, она правдивая.

Население внутренней Монголии официально равно нулю.
Но все и так знают, что, кроме царя Убьюса, во внутренней Монголии есть еще некоторое количество населения (сколько, мы уже писали). Ну вот хотя бы, в частности, храбрый отшельник.
Храбрый отшельник живет в степи. У него есть кукушка. Она обитает в конусе. Часы с собой в степь как-то не возьмешь.
Конус суть конус света, а также - времени, свернутого в устойчивую фигуру.

А зачем отшельнику кукушка? А вот зачем.
Во-первых, ему очень одиноко во внутренней Монголии.
Во-вторых, храбрый отшельник умеет копать и не копать. Копать ему положено по уставу. Он знает, что на земле давным-давно Закопалипсис, и копает.
Копает он не абы куда, а до Айстралии, где время идет задом наперед. Когда он накопается и докопается до Айстралии, он вставит конус в дырочку, и время развернется обратно. А уж как засветит!..
А кукушка отмечает ход его действий и клювом намечает точки вероятности.
Вот такой вот храбрый отшельник.

Он не признает себя подданным царя Убьюса, тем более что они живут в разных временах, но царь очень огорчается.
Не потому, что он всех хочет принять в подданство. Царь все-таки не дурак.
Он просто очень хочет себе такую же кукушку.

Стойбище и лежбище

Во владениях Убьюса, кроме третьей улицы Строителей Пирамид, где юрты и дворцы, есть еще один искусственный объект. Это Стойбище.
Там стоят поэты.

Когда поэт Внутренней Монголии хочет, чтобы его услышали, он встает столбом.
Это привлекает внимание.
Поэт стоит и думает: “Вот как я отважно стою. Это вызов обществу и времени в целом. Смотрите, как я ладно скроен! Как я крепко слеплен! Как я хорошо выстоял! Это великолепное стояние на века!”
А рта не открывает.

Мимо проходят люди и спрашивают - поэт, ты чего?..
А он и не отвечает.

Главный Поэт

Говорят, что во Внутренней Монголии есть какой-то один, главный, самый главный Поэт. Он занимается всеми главными делами и даже регулирует Стойбище. Он говорит в лицо правду царю Убьюсу, расшатывает пирамиды, пересекает океан, обвиняет в государственной измене Легалайза Второго и даже пишет письма в далекую Айстралию.
Вся луна Внеземных Девиц машет ему платочками, и он едет на коне, овеян славой. И по степи разносится благодарное эхо - это его стихи разошлись в народе и рассыпались в нем, ну прямо так, как сыплется на монгольский халат растворимый кофе.

Если происходит что-то большое - фестиваль придуманных стран, великая поэма, событие, воспетое в веках - все говорят: “Это сделал Главный Поэт!!!” - Или: “Это предвидел Великий Поэт!” - и радостно улыбаются.

Но его никто никогда не видел. Потому что любой поэт, которого застали за постройкой великого события, немедленно прячется в песок, откуда торчат только глаза и уши, и его уже не вынуть оттуда никакими силами, даже пообещав ему всю Третью улицу Строителей Пирамид.

Лежбище

Если немного пройти, Стойбище переходит в Лежбище.
Там усталые поэты возлежат на ковриках, пьют вино и общаются с разнообразными Про Роками.
И объединяются с ними в группы. А группы известно какие.

И однажды на Третьей улице Строителей Пирамид
Какая-то такая группа настроила две пирамиды под "ля". А остальные под "соль" малой октавы.
Нет, ну вы представляете себе?..

Таинственная дева Илинет

У каждого поэта Внутренней Монголии, покуда он не оперился, в рукаве живет таинственная дева Илинет.
Пока поэт юный, а рукава узкие или короткие, дева Илинет частенько выглядывает оттуда, а иногда вылезает и садится поэту на шею. Ведь пока поэт маленький, она тоже маленькая.
- Я муза! - вопит юная таинственная дева. - Давай-давай! - и барабанит пятками по халату поэта.
Если поэт хороший, он извиняется за поведение девы, краснеет и прячет ее в рукав. Или, там, решает не огорчать ребенка, одевает во всякие причудливые костюмчики - видали, какие костюмчики во внутренней Монголии? Ого-го! С кисточками, с шапочками... Это значит, что у поэта пробивается родительский инстинкт и он скоро вырастет.
Если поэт смеется, таинственная дева может сбежать, а поэт начнет по ней тосковать и плакать. Кроме того, его не поймут другие поэты. Как же так? У всех есть, а у него...
Такие поэты уходят в глубь внутренней Монголии и становятся Великими Шаманамими.

Поэт подрастает, и таинственная дева растет вместе с ним. А так как поэтов во внутренней Монголии принято награждать запасным халатом, рукава становятся все длиннее, а Илинет учится прятаться. Она бродит в рукавах и щекочет поэта под мышками, а еще толкает его под руку - чтоб не слишком зазнавался.
- Ай-ай! - ругается поэт, обнаружив в поэме маленькие чернильные следы. - Как же это я, а?
А остальные поэты над ним смеются.

Дева Илинет, прибившаяся ко взрослому поэту, очень ревнива. Она не терпит критики, порядка и взгляда со стороны. Потому поэт, полюбивший запасные халаты, не может создать нормальную семью и поставить юрту - юрта падает.
Поэт, одержимый особо ревнивой девой, должен кочевать отдельно. Указ царя Убьюса от начала вселенной (ну, так у него написано) гласит, что голосистый акын должен петь в чистом поле, и это истинная правда.
Есть отдельное стойбище для одержимых поэтов на солончаках, именуемое Стихийным роем, или, проще - Стихирой. К счастью, немногие заходят туда, но если заходят, то могут не вернуться обратно.
Ручная дева Илинет мила и прекрасна. Она прячется от посторонних глаз, не водит дружбы с Какангелом и спокойно может подоить Пол-овцы. Она варит поэту кок-чай, кормит его шурпой и подкладывает соперникам под копыта коней бараний жир. На Стойбище и Лежбище не встретишь такого поэта. Рукава у мудрого поэта, поселившего у себя такую деву, будут огромнейшей длины, а запасных халатов у него столько, что и не перечесть.

Вы скажете, что жители внутренней Монголии очень щедры?
Нет. Они, как любой кочевой народ, очень любопытны.
Они готовы годами сидеть вокруг поэта и ждать, когда из рукава нечаянно высунется такая же любопытная дева Илинет.
Им интересно, как она теперь выглядит.

История возникновения телефонов во Внутренней Монголии

Жил-был на свете мудрый индус Нагенерил Мудрапраграмм.
Однажды пришли к нему ходоки из Внутренней Монголии и говорят:
- А ты сделай нам этот... как его.. телефон! Двадцатый век, как-никак, на дворе! Первая мировая война уже кончилась! Вот тебе материалы, штуки всякие и свиток с кодом. Ну, свиток такой, из ослиной шкуры.
- Щас - ответил мудрый индус. - Приходите завтра.
Переночевали ходоки в чистом поле и пришли завтра.
А индус сидит и любуется телефоном из чистого мрамора.
- Не нравится мне - говорит - ваша ослиная шкура. А материалы я употребил для изготовления Нирваны.
- Что ж ты сделал-то, зараза такая - хотел сказать ему главный ходок. Но сдержался, потому что во Внутренней Монголии очень ценится дипломатия. Попадешь в Нирвану, станешь частью чего-то великого - и что, целый век вспоминать, как ты был несдержан?..
Тем более если ее такие люди строят, то хрен ее знает.
Взял он мраморный телефон и отдал караванщику. И пошли они в обратный путь.

Караванщик молоточком тюк да тюк, и так всю дорогу до Внутренней Монголии. К концу пути главный ходок поглядел и задумчиво свистнул в усы: телефон был мраморный, а стал настоящий.
- На тебе, ловкий караванщик, большую зеленую таньга - сказал главный ходок. - и ни в чем себе не отказывай.

С тех пор во Внутренней Монголии самые лучшие в мире телефоны. Изготавливают их самые умелые представители династии караванщиков. Тюк, тюк - и полпути пройдено, и пол-телефона готово.
Правда, корпус у них все равно какой-то тяжеловатый.
Ну так не мобильныки же!

Шмотки нашего царя

Царь Убьюс терпеть не может всякие шмотки.
Они его огорчают-с.
Они валяются по всему дворцу. Царь не держит служанок. Он бы вообще ходил, как Легалайз, в шортах. Но он царь, ему положено.
Поэтому день царя начинается с того, что он ходит по дворцу и собирает шмотки. Он запихивает их в шкафы, под диваны и в ящики, но они всюду. То из-за изразцовой печки торчит вышитая рубаха, то меховой лисий тулуп выглядывает из-под вороха шелка.
- Ай-яй-яй! - восклицает бедный царь. - Ай-яй! Яй! - и собирает все, и разглаживает, и орудует утюгом над бесконечными простынями, и распихивает по сундукам. Ведь у царя есть только одна наложница - для составления налоговых отчетов. А остальные бьют баклуши в поте лица.

Вечером Убьюс одевается попышнее, сидит на троне и страдает.
Потому что послов надо тоже одаривать одеждой.
А что куда запихнуто, он уже не помнит.
И, когда церемонимейстер произносит “Царь жалует тебя шубой со своего плеча!..” - Убьюс тихо сжимает зубы и идет искать необходимое.
И к утру все опять раскидано.
А могущественные Про Роки - и гуси, и лисы, и даже самые большие антифризы! - не могут помочь царю, сидят и плачут - а Поэты уж тем более. Говорят, что помог бы Главный Поэт, но он никогда во дворец не заходит.
Ох уж эти малахаи!.. Ох уж эти шапочки с кисточками!..

Великое Воссоединение

Царь Убьюс, строго говоря - не злой.
Он добрый.
Поэтому раз в год он приглашает к себе Легалайза второго, посылая ему почтового гуся. Но Легалайз непременно перетягивает приглашение к себе вместе с Убьюсом, который не успевает отпустить гусиный хвост.
И они сидят на завалинке, курят что-то непонятное, успокаивается вся вселенная, и Легалайз Второй говорит - “а спой мне блюз!” - а Убьюс ему отвечает: “Не могу. У меня пирамиды недостроены. А вот если бы ты прорыл туннель до Айстралии”…
А потом они прощаются и уходят в ночь, где бродит Великий Поэт, окруженный лисами.

Непонятно пока, что случится дальше. Про Роки говорят, что год будет урожайным, под пирамидами заточится годовой запас безопасных бритв для торговли, а Отшельник докопается до причин всего, и, докопавшись, раздраженно пробурчит: “Эолы-пали!”
Но пока оба государя сидят на своих тронах, может случиться все, что угодно.

Например, на Третьей улице Строителей Пирамид теперь открыт вещевой рынок, где продают халаты и малахаи, и Убьюс снова винит в этом Легалайза Второго.