(no subject)

В голове с начала мая
Оглушительный бардак.
Кем себя ни посчитаю -
все мне кажется не так.

То, что нужных слов не знаю,
говорю кому-то "нет",
То, что я не пролезаю
В щель для писем и газет,

а еще, прости, прости -
По ночам торчу в сети,
не умею обниматься,
Сплю до после десяти,

не хожу с бутылкой рома,
Не гляжу на всех с тоской...
А кому-нибудь другому
Я кажусь невесть какой.

Злой колдун, посланник рока,
Стрекотунья-белобока,
Полосатая коза,
Полноцветная гроза,

признавайтесь сразу, дети,
Что за странный разворот?
я умею все на свете
Или все наоборот?

Как там, в ваших головах -
Я летаю или швах?
в представлениях своих -
Точка-точка или штрих?

И, как будто было мало,
Воплощая эту жуть,
по утрам кому попало
Я кажусь, кажусь, кажусь...

Только дома тишина:
Я считаю имена.

Недовольство отступает:
Пусть хоть так не прилипает.

(no subject)

Вот человек с мешком идет на вокзал,
Вот фронтовые запахи от мешка.
Каждый охотник знает, кто здесь фазан,
В эту мишень стреляют исподтишка.

Вот и следы от обстрела, и красный кант
Черных мундиров, и страх нищеты везде.
Счет закрывает добрый официант.
В нашем вагоне ездили по воде.

Тянутся добрые люди домой с утра.
Тонут обозы награбленного добра.

Что продаешь? Проводишь блошиный матч?
Или трофей негодный, плохой улов?..
И человек с мешком расстилает плащ.
И достает из мешка три тысячи слов.

Если бы небу не было горячо,
Если б ты не глядел, как солдат на вошь -
Я бы не обернулся через плечо,
Я не сказал бы, что вижу, где ты живешь.

Видишь - чужое небо над головой?
Видишь, в окопах дым, и близко река?..
Все хорошо, хорошо, но язык живой
питается соками мертвого языка .

Жадность убийственна, хватит о ней стенать.
Есть же безвременье. Что его поминать?
Полные руки солнца и тишины...
Что ты за книги привозишь домой с войны?