Львы и солнца

[ya_miranda]

Шестнадцатый примерно век на свете.
В окошке дождь, от стен несет дрожжами,
Сидит и пишет пожилой алхимик
Собрату письма, пишет и молчит.
Выводит: "Что в Тюрингии далекой?
А я теперь в Италии, и ладно.
Меня ни ко двору, ни к черной мессе
Не пустят, хоть к гадалке не хожу.

Хотя и одного они пошиба,
А в церковь я хожу по воскресеньям,
Но там стою, как кающийся грешник,
Стыдясь, увы, дырявого плаща.
Ах, брат! Зачем я только не художник?
Писал бы королей и жил богато,
Топил бы в мастерской своей исправно,
Женился бы... А после все равно".

И он встает, и складывает лист,
Как голубя. Хотя до голубей
Еще не меньше века. Как мальчишка,
Свистит и запускает весть в пространство,
Открыв посланцу мокрое окно.

Привет тебе! Послание для брата!
От радости танцует - было дело,
И перед наводнением терялись,
И из тюрьмы пускали голубей.

Ведь далеко, в Тюрингии промерзшей,
У брата есть сестра. Алхимик знает,
Что брат - всего лишь ученик прилежный,
Зато он добр и бережет сестру:

Тройной союз безгрешен, но рождает
Великие и славные идеи,
Как жаль, что слава их пока минует,
Зато не обвиняют в колдовстве.

Художник, наблюдавший из-под крыши
За тем, как развлекается алхимик,
Стучится в дверь и говорит: "Как славно!
Быть может, вы научите меня?

Я никогда не видел ни бумаги,
Ни льнущих к ней чернил, таких чудесных,
Чтоб их весьма простое сочетанье
Так побеждало ветер сентября!"

Алхимик смотрит на него и знает:
Пойди его учить - а он, бедняга,
Рубедо будет видеть как эскизы
Для росписи чьего-то потолка!

Но он берет под локоть богомаза,
Ведет к себе и говорит: "Допустим!
Что видите вы в той чернильной кляксе?"
А тот смеется: "Льва и солнце, друг".

***

Пещеры сотрясает гул потока.
На дне лежат окатанные камни.
Здесь прячется испуганное племя,
Всех дней его теперь - последний день.

Здесь сырость, и песок, и белый камень.
Здесь к нам явились, чтобы выйти с нами,
Мужчины - справа сильный, слева - слабый -
И женщина, несущая огонь.

У них в руках заточенные копья.
Они пришли и дарят вам победу.
Но наверху, где воздух есть и солнце,
Помощники опять покинут нас:

У вас в руках - сказали - Лев и Солнце.
А Лев есть то, что называют Солнце.
Не понимайте, но запоминайте.
Но племя воет и рычит в ответ.

Не зная, что из света выйдет сила,
Здесь признают, что сила - это свет.

***

Да, времени прошло уже немало.
В спецовке, перепачканной мазутом,
Строитель возвращается со стройки,
Где прячет циркуль, гриф и мастерок.

И женщина его встречает дома,
Худая и одетая по моде,
И курит, выпуская кольца дыма,
И нервничает, путая слова.

И говорит: "Мне завтра на собранье,
Партийная ячейка ждать не будет.
Хочу назвать ее в честь Льва и Солнца.
Пускай мы приживемся в этот век".

- Не приживемся - брат ворчит уныло,
Снимает куртку. Там блокнотик в клетку:
И пишет брату: "Там, у вас, в России,
Не думали, что станет здесь, у нас".

Как только он уходит, в дверь стучится
Какой-то перепуганный художник
И сообщает новости: в газетах
Уже начало краха. А затем

Сестра вернется с первого собранья,
И будет долгий спор, что делать дальше.
Брат скоро эмигрирует в Канаду.
Все встретятся в Японии потом.

***

У человека много ипостасей.
Сегодня ты - бездельник, завтра - жулик,
А вот сейчас ты радость и отличник.
И даже мама жалует тебя.

Не стоит сыну докторши так рьяно
Для физики и химии стараться.
Еще дружок из третьего подъезда -
Таджикский сын и полный дурачок.

Спасибо, хоть не бродят по подвалам,
А бесконечно треплются на кухне.
Рисуют львов, и солнечные пятна
Все пляшут на тетрадях за спиной.

Они сидят и делают уроки -
А девочка приходит к ним на кухню
и просит брата: "Сделай самолетик".
А брат молчит. Он так всегда молчит.

***

Коммуна обретается сегодня
В пустой ложбине где-то у Лос-Гатос.
А завтра их автобус едет дальше.
Их публика не хочет быть одна.

Их кукловод - без возраста, без страха -
Сегодня чем-то очень недоволен.
Девиц полно, но ни одна не хочет.
Художников полно, но есть один.

Он чем-то тронул сердце кукловода.
Он не желает жить, но не жалеет
Себя, когда нужна добыча денег,
Рисует шаржи на любой стене.

Он не апологет бродячей жизни.
Пуская самолетики эскизов,
В бреду он говорит о Льве и Солнце,
И, значит, что-то знает о других.

Они ведут ученые беседы,
(Америка им быстро покорится),
А племя зарабатывает деньги,
И Солнце их сияет на гербе -

Но истина им в руки не дается:
Художник задирается, бунтует,
И кукловод сдает его в больницу,
Ведь кукловода заедает страх.

Художник спит в заснеженной палате,
И входит врач, но, даже если входит,
Бежит оттуда, так как этот холод
Никто уже не выведет, увы.

И молодая медсестра проснется
И выйдет в одиночку на дежурство,
Откроет дверь и там увидит чудо,
А он очнется. И наступит день:

Сестра приходит и берет за руки,
И он ей говорит о Льве и Солнце,
И на борту сияют Лев и Солнце,
И целый мир ложится под крыло.

***

Вот юноша, исполненный достоинств.
Он летчик, он решил исправить небо.
Художник перечерчивает небо,
Вспоров его перкалевым крылом.

Когда у власти будет Муссолини,
Италию покинет этот рыцарь,
И повезет с собой секреты ложи,
Алхимика и двух других друзей.

А после? Не расстанутся и после,
Им будет жизнь, как философский камень,
Но жаль, что после нас уйдет художник,
И девушка, живущая сто лет,
Напрасно прячет на груди посланца:
Чернила никогда не выцветают,
Бумага не желает истираться,
А птица все летит, летит, летит.