(no subject)

Мужайся, верная рука,
Я слышал голос.
Сперва пойдем наверняка
В тот старый космос,

Где ждет на Марсе марсовой,
На Солнце - пятна,
Где меч понятный световой -
И жизнь понятна.

А как мы временем своим
Распорядимся?
Пройдем сквозь стены напролом,
Освободимся -

Пойми, не может целый век
Сидеть в бараке
Наш волосатый человек,
Готовый к драке.

И как обнимем чудака,
Услышим возглас -
Так и пойдем наверняка
В тот старый космос,

Где пьют за то, что в нас с сестрой
Не умирает -
Пока чудит родная кровь
И мир сгорает.

Но нам напомнят обо всем -
Что очень верно,
И мы, конечно, всех спасем,
Но это скверно -

Вот-вот, еще один удар,
Клыки оскаленные...
Поскольку космос очень стар,
А мы не каменные.

(no subject)

"О, вы даже не представляете, по каким удивительным людям вам придется теперь скорбеть".
(с)
Да, это так.

Сначала мне показалось, что все, кто высказывается, кроме высказывающихся с нормальных религиозных позиций - звучат так, как будто они "слишком уж правы".
Потом я вижу, как эти замечательные люди, которые только что призывали "скорбеть по всем упавшим, вне зависимости от позиции", дружно объединяются и грызут тех, кто хотя бы осторожно спросил - а кого они туда поздравлять-то летели?

Причем я понимаю, что способов отказаться от такого полета теперь мало, если ты заслуженный артист, и вообще, какие нафиг вопросы можно задавать мертвому артисту? Зачем его ругать? Но к ситуации "мы добровольно грызем тех, кто не скорбел" у меня вопросы есть всегда.
Понятно, что они уже риторические. В воздухе всегда носится какое-то "разрешено-не разрешено".
И если человеку не выпадало раньше возможности что-то такое сделать и оказаться безусловно правым в общественных глазах - он превзойдет сам себя и выжмет из себя все возможное, пока ему МОЖНО кого-то безнаказанно грызть.
Мы светлые силы, чего ж нам стесняться.