(no subject)

Где у обычных людей густые леса,
Там у него нейтральная полоса.
Он бы творил великие чудеса,
Если б не тот, кто рядом хвостом виляет.

Но у него на лбу написано и горит -
Кто много делает, много не говорит -
Что с него взять, вот он сам и не говорит,
Только другим это право предоставляет.

Если бы кто-то дал и доску, и мел -
Сам рассказал бы, если бы он умел,
Что здесь плохого, только вот кто-то смёл
Школу, и дом, и дол, и вот он и не смеет.

Видишь, под синим небом идет парад,
Видишь, ничто уже не пойдет на лад -
Но ведь об этом прямо не говорят,
Вот он молчит, но делает, что умеет.

Ты потеряешь дом, поднимая щит -
Что ты его пугаешь, что он молчит?
Первая из возможных его защит -
Спрятаться и не выдать, о чем проведал.

Если бы - до того, как пришла беда,
Если бы знать, где в море стечет вода...

Если бы он сказал хоть слово тогда -
Ты бы ему, рассеянный, не поверил.

(no subject)

Категорически не хочется видеть в ленте разъяснения от людей, никогда не имевших детей и не стремившихся с ними общаться и что-то о них знать(первое-то необязательно, всегда обязательно второе), о том, как с этими самыми детьми стоит или не стоит общаться или обращаться.

Это называется "я не умею, но я щас научу". )))

Человек и селедка

Жил графиттчик у нас в городке,
Он был парень совсем несерьезный.
На любом на свободном пеньке
Рисовал он сюжет одиозный.

Чем угодно - хоть левой ногой,
Хоть в лесу, на языческом капище:
Человек, совершенно нагой,
И селедка (наверное, такая же).

Как-то раз его старший прижал -
Что вы, мол, ерундой стенки мажете?
Он, как конь, подозрительно ржал,
Говоря "ничего не докажете".

Что ж вы медлили, друг дорогой?
На любом нарисованы камушке
Человек, совершенно нагой,
И селедка (наверное, такая же).

Ах, смывался бы он поскорей,
К незаметным делам устремлялся бы!
С неприличной картинкой своей
Никуда никогда не являлся бы!

Участковый занюхал сто грамм,
Запихнул его в бобик со ставнями
И повез в институт к дохторам,
Чтоб они на нем опыты ставили.

Лучше б просто завез в темный лес!
Лучше б он никогда не исправился!
Он в машину ужасную влез
И в далекое время отправился.

Но на стенке дрожащей рукой
Он оставил сюжет на прощание -
Человек (но на вид он другой)
И селедка (и подпись "отчаяние").

Я не знал, был он храбр или глуп -
Или пристав ходил за ним с плеткою -
Но на каждом кирпичном углу
Объявились картинки с селедкою.

И теперь он не хам, не изгой,
И в музее висит, изучается -
Человек, совершенно нагой,
И селедка. И все им прощается.