(no subject)

напиши письмо, я готов:
в письмах говорит красота -
чтобы было несколько слов,
чтобы букв не менее ста.

положи в потертый карман,
ветром темноту одолей,
лодку отбери задарма,
море будет ветра белей.

оттолкнись, отпрыгни, отчаль;
день в руках - и сталь, и весло.
гребни раскачай, раскачай,
уноси по морю тепло.

в башне сонной дышит металл,
теплится твоя тишина.
Отнеси письмо тем, кто спал,
пусть они кричат из окна -

память по утрам стерегут,
не дают ни спать, ни молчать -
к берегу толпой побегут -
падать, догонять, возвращать.

за море, за радугу, в скит -
льется пепел, как ни крути.
что тебе до тех кто не спит -
разве что собратьев найти?

выдуй белый свет из стекла,
пусть они начнут подрастать.
если тишина подросла -
дай ей научиться читать.

(no subject)

Меня радует, конечно, когда человек оправдывает военные фокусы, например, в Сирии. Из какой бы страны он ни был. Вообще так радует, что пипец просто.
Причем аргументы типа "гуманистические" - это, типа, плохо. Мерсские они, гуманисты, развернуться мешают.
Вопрос "что там делают наши войска" - это ты недальновидный.
Вопрос "на хрена вообще слать свои войска туда, где так же хреново и с теми же целями отличились другие войска, и заниматься тем же" - получает ответ "ты плохой и кругом враги".
Вообще кругом враги, надо превентивно их побить, и тогда все будет хорошо.

Я уже все эти аргументы наизусть знаю.
Это напоминает еще один фокус с той же логикой - "а приведите пример успешного общественного движения в России! Только вот этих, этих и этих (и сам приводит примеры, на слуху и успешные) - не упоминайте, они все проплаченные, наверное, а то бы успешными не были! И вообще, не нравятся они мне".
То есть "спорь со мной так, чтобы я выиграл", например.
"А то я обижусь".

lxe перевел мои "стальные цветы"

By the rain and the glare,
short-term memories burn, trains depart and meander.
People share the air,
people share whatever they cannot surrender
in the blacktop arena
of the blueprint of heavens unfolding slow;
in the land they are harvested in,
iron flowers grow.

Tell a retaliation,
pass the eye in return. Mount Carmel is silent.
You're an avian ray turn
in a stained glass mosaic, insided, incited.
Cries of doves outbreaking,
calls of hawks, forest left to embrace the unknown.
Kids are rowan tree branches.
Firs are curving the flame, pines implant in the stone,
the Aquarius's river
swashes swiftly its waves as a thunderbolt blaster
with a flash to deliver
fast as ever desired; desiredly, faster.

People share the glare
not at all for a fear or smile - keep it easy;
taking flags to beware (ware)
dizzy answers to questions almost equally dizzy.
So useless and sneezy
time is morphing the faces of land-morphing mentors.
You're an avian ray turn,
lantern,
chalk-encircled bird in the center
of the blacktop arena -
an undoubted phantom.

By the rain and the glare,
short-term memories burn, words depart in a letter.
People share the air,
people share whatever they manage to scatter
in the blacktop arena
of the blueprint of heavens unfolding slow;
in the land they are harvested in,
iron flowers grow.